Онлайн книга «Заступник. Проклятье Дайкоку»
|
— Они показали нам, что такое биться до последней капли крови. В те дни, я не побоюсь этого сказать, Изгнанники мне напоминали самых настоящих самураев, что бились за честь своего предводителя яростнее любого дикого зверя. Свирепее любого хищника. Если у одного подкашивались ноги, то двое соседних подхватывали его и помогали либо биться дальше, либо оттаскивали в сторону. Юкио-сама приоткрыл мне завесу тайны, о которой ранее рассказывал Йоши Таканава. Пока на окраинах Кобе точились самые ожесточенные бои, в ходе которых как раз и гибли та самая большая часть гражданских и полицейских, о которых упоминал Йоши, агенты из Токио пытались узнать, где располагался мозговой центр этих мятежников. В течении двух дней они смогли узнать. Был сформирован Специальный Отряд Якудзы, который под покровом ночи и отправился в лагерь на окраине в самом тылу вдали от основных полей битв. Он рассказывал это так, будто на окраине Кобе действительно стояли огромные окопы, ДОТы и опорные пункты с высотами, где сходились две средневековые армии стенка на стенку и рубились до последнего. Иначе себе представить его слова я не мог. А как оно было на самом деле, думаю, можно спросить у Дайкоку. Но где гарантия, что он расскажет всю хронологию событий от и до так, как оно было, а не как он помнит, да и помнит ли вообще. — Когда наши солдаты налетели на них, как ураган посреди поля в ночи и был нанесен решающий удар по их предводителю, после которого, словно по щелчку пальца, они стали бежать. Тогда же нашим основным силам на окраинах был отдан приказ наступать, — говорил Юкио. — И они, как я уже сказал, посыпались. Мы передали маску, как знак победы. И до недавних пор она хранилась в Токио. Но… Он не договорил. Я уже секунд как пять слышал быстрые шаги, почти переходившие на бег из коридора и внутри себя понимал… чувствовал, что это к нам. — Господи! — дверь распахнулась. На пороге появился бритоголовый якудза. Не охранник. Один из рядовых, который тут же в извинениях упал на колени и тут же поклонился. — Я прошу прощения, что вторгаюсь в в ваши покои и нарушаю важную беседу, но у меня неотложные новости! — Говори, — сказал Акайо-сама. В глазах парня я видел тревогу, испуг. У него было вспотевшее лицо, бледная кожа и широко распахнутые глаза со зрачками, заполнившими почти всю радужку. В этот момент я понял пословицу «у страха глаза велики». Не те велики, что на двух колесах, а велики в значении слова большие. Такие же большие, как эти самые два колеса. И, мне кажется, заметь его любой полицейский с такими зрачками на улице — у него точно возникли бы вопросы. Но сейчас этот парень трясся на коленях на самом верхнем этаже Старейшего Дома перед не одним, а сразу двумя оябунами. И что-то мне подсказывало, что сердце у него от этого стучалось где-то в районе горла и мешало говорить. — Я… я-я… я только из п-порта… Я н-несся со в-всех ног… — Ближе к делу, перебил его Акайо-сама и встал со своего места. — Что с портом? — Десятки… может с полсотни мужчин с тонто и вакидзаси… Они напали на наших людей, что просто дежурили там… наблюдали за районом… ну, как обычно… — Я понял, — сказал он резко, словно ему не нужно было объяснять чем занимаются его люди в порту по вечерам. Акайо-сама сощурился, повернувшись в сторону Юкио-сама. |