Книга Друид. Пламя и кровь, страница 121 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— И кто конкретно заинтересовался?

Ещё одна пауза. На этот раз – деловая.

— Многие, но, дорогой друг, понимаю, куда вы клоните, – так он намекнул, что понимает – я ищу статусных гостей. – Есть одна дама, – продолжил Нефёдов осторожно. – Анна Михайловна Корнилова. Жена Павла Андреевича Корнилова, если это имя вам о чём-то говорит.

Ещё бы мне не говорило. Оно довольно часто всплывало, когда я пытался разобраться с законами этого мира.

Корнилов – заместитель директора департамента земельных и сословных дел. Человек, через чей стол проходит каждый крупный имущественный спор в западной половине Империи. Если бы я составлял список идеальных покровителей, Корнилов стоял бы в первой тройке.

— Говорит, – ответил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Что с его женой?

— Суставы. Обе руки – кисти, запястья. Артрит, который прогрессирует уже несколько лет. Лучшие лекари Петербурга перепробовали всё – мази, ванны, даже магическое воздействие. Ничего не помогает. Руки болят постоянно, она с трудом держит перо. Для женщины, которая играла на клавесине и вела всю корреспонденцию мужа – это, сами понимаете, приговор.

Хроническое воспаление. Именно то, с чем источник справился у самого Нефёдова за один сеанс. Если артрит не зашёл слишком далеко – шансы отличные. Но даже если случай тяжелее – Лиза сможет подобрать индивидуальный курс.

— Где сейчас Корнилова? – спросил я.

— В том-то и дело, Всеволод Сергеевич! – в голосе Нефёдова зазвенело оживление. – Анна Михайловна сейчас гостит у родственников в Волгине. Приехала на три недели, отдыхает от столичного климата. Я случайно столкнулся с ней на ужине у Прохоровых, и она сама – сама, заметьте! – спросила, правда ли, что я вылечил ногу. Видимо, кто-то из общих знакомых проболтался.

Она в Волгине прямо сейчас. Это несказанное везение. Или же правда Нефёдов успел разболтать о санатории всем и, просто поняв меня, назвал самого влиятельного человека. Ух, такими темпами от гостей не должно быть отбоя.

— Николай Семёнович, – сказал я, и голос мой звучал так, как звучит голос человека, увидевшего на горизонте парус спасательного корабля. – Мне нужно, чтобы вы организовали встречу с Корниловой. Как можно скорее.

— Я могу попробовать, – Нефёдов помолчал. – Но учтите, Всеволод Сергеевич: Анна Михайловна – не провинциальная помещица. Она жена одного из самых влиятельных чиновников Империи. Если что-то пойдёт не так – если лечение не подействует или, не дай боги, навредит – последствия будут… масштабными.

— Понимаю.

— Нет, вы не понимаете, – голос Нефёдова стал жёстче. – Корнилов – это не Шатунов, которого можно скрутить и сдать врачам. Это человек, который одним росчерком пера может лишить вас земли, титула и свободы. Если его жена пострадает…

— Николай Семёнович, – перебил я. – Ваша нога болела двадцать лет. Сейчас она здорова. Вы доверяете мне или нет?

Длинная пауза. Я слышал, как потрескивает линия, как где-то далеко, в другом городе, Нефёдов принимает решение, от которого зависит не только моя судьба, но и его собственная репутация.

— Доверяю, – наконец произнёс он. – Чёрт бы вас побрал, Дубровский, доверяю. Дайте мне два дня. Я поговорю с Анной Михайловной и, если она согласится, привезу её к вам лично.

— Благодарю, Николай Семёнович.