Книга Друид. Исток Жизни, страница 86 – Виктор Молотов, Алексей Аржанов

— А я и не спрашивал твоего разрешения, Всеволод, – Виктор смотрел мне в глаза, и я понял, что спорить бесполезно.

За всё время нашего знакомства он ни разу не произносил моё имя с такой интонацией. Просто имя, и в нём было всё: благодарность, которую он не умел выразить словами, решение, которое он принял не сегодня и не вчера, и упрямство, с которым бесполезно бороться.

— Виктор, эта клятва привязывает тебя. Ты понимаешь, что это значит? Ты перестанешь быть свободным человеком.

— Я и так не свободный, – усмехнулся он, и в этой усмешке не было ни капли веселья. – Десять лет искал брата, нашёл его у тебя. Ты его спас, привязал к себе, только что вернул ему человеческий облик. Мой брат жив, пока жив ты. Какая уж тут свобода, Всеволод? Я уже привязан к тебе крепче любой клятвы. Просто хочу, чтобы это было сказано вслух. При свидетелях.

Он кивнул в сторону Лизы, которая стояла рядом с Павлом и молча слушала.

Я помолчал. В прошлой жизни мне приносили клятвы верности ровно ноль раз. Договоры, контракты, соглашения о неразглашении, но магические клятвы? Такого в моём арсенале ещё не было.

И мне это не нравилось. Не потому, что Виктор не заслуживал доверия. Наоборот. Именно потому, что заслуживал. Принимать такую клятву означало взять на себя ответственность за его жизнь так же, как я уже взял на себя ответственность за жизнь Павла. Ещё одна нить, ещё одна привязка, ещё один человек, чья судьба зависит от того, проснусь ли я завтра утром.

Но отказать ему я не мог. Потому что понимал, что если я скажу “нет”, Виктор всё равно не отступит.

— Говори, – согласился я.

Виктор выпрямился. Свет между его пальцев стал ярче, и я почувствовал, как от него потянулась нить к моему Кругу Тишины, как будто сама магия Виктора искала место в моём щите, которое принадлежало бы только ей.

— Я, Виктор Сокольников, клянусь своей кровью и своей магией служить Всеволоду Дубровскому. Охранять его жизнь, защищать его землю и стоять рядом с ним столько, сколько потребуется. Не как слуга. Как воин.

Свет вспыхнул и погас. На ладони Виктора, поверх двух порезов, проступил тонкий белый шрам, похожий на руну, значение которой я не знал. Охотник побледнел, качнулся, но устоял на ногах.

— Вот и всё, – тихо сказал он. – Теперь ты от меня не отвяжешься, Всеволод. Даже если захочешь.

— Я и не собирался, – ответил я. И подумал, что мой отряд пополнился не просто охотником, а телохранителем. Причём таким, которого я не нанимал, не просил и не мог уволить.

Лиза посмотрела на нас обоих и тихо произнесла:

— Мужчины. Вечно вы всё усложняете.

Ни я, ни Виктор не нашлись что ответить. Потому что она была права.

Обратный путь от Истока дался нам тяжелее, чем дорога туда. Павел лежал на носилках, живой, но настолько слабый, что даже голову поднять не мог. Глаза у него были открыты, мутные, карие, и время от времени он пытался что-то сказать, но голос срывался на хрип, и Лиза каждый раз мягко просила его молчать и беречь силы.

Виктор нёс передний конец носилок. Я взялся за задний, хотя ноги у меня подгибались после ритуала, а в голове стоял такой гул, будто кто-то включил внутри черепа сломанный вентилятор. Лиза шла рядом, придерживая Павла за плечо, и периодически вливала ему в рот по глотку из склянки с чем-то зеленоватым и пахучим.