Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 49 – Александра Ермакова

— Очень приятно! — недружным хором обмениваются дежурными репликами мужчины.

— Вит, я никогда не был ревнивцем, но…

— Не беспокойся, — обрываю несвоевременную исповедь мужа. — Во-первых, Андрей Влацлович только директор! Во-вторых, я не в его вкусе. Это он сам сказал! — ищу подтверждения у Зепара — он словно не понимает: взирает невозмутимо и беспристрастно. Бешусь, но нагрубить не решаюсь — и так шаткое положение. Нервно сглатываю, наспех вспоминая, что можно еще сказать в оправдание. — А в-третьих, мой телохранитель и тренер стоит вон там, — киваю на Стаса. Благо, он единственный, кто в данный момент на той стороне — подпирает стену. Смотрит как ястреб выискивающий жертву. Пытаюсь все перевести в шутку: — Между прочим, он куда привлекательнее.

— Вит, — слышу предостерегающие нотки голоса мужа. — Скажи, что это шутка?..

— Нет, — жеманно веду плечом и игриво прижимаюсь к Вадиму. Беру под локоть, чуть закидываю голову, ожидая поцелуя. Ивакин не заставляет долго ждать — награждает мимолетным скольжением губ:

— Зря доверился Александру и тебе, — бубнит, заводясь. — Разве по внешности выбирают охранников? Ладно, завтра сам…

Никогда не видела таким мужа. Я ведь повода для ревности не даю. Или даю? Как только что… ощутив жар Зепара, позволив касаться?!. Оправдываться не в моем стиле и характере. Задыхаюсь негодованием:

— Перестань! — серьезнею и отступаю к Андрею Влацловичу. — Я ни на секунду не сомневаюсь в компетенции и умениях этих мужчин, — кошусь на Зепара — холодный прищур будто окунает в ледяную прорубь. Гордо вскидываю подбородок: — Настаиваю именно на этом агентстве. — Недобрый блеск зеленых глаз сменяется на изучающий. Заманивает в пучину. Понимаю, что мой голос утихает: — и Стасе.

Через силу смотрю на мужа — он темнее тучи, желваки играю на скулах. Молчание затягивается. Дура! Может, зря условия ставлю?

— Что ж, — неопределенно качает головой Вадим, — право твое!

Чокается со мной бокалами, залпом осушает свой. Пригубляю шампанское и, ища выход, любого спасение, прижимаюсь к мужу опять:

— Вспомни, кто бы меня заставил спортом заниматься? — хватаюсь за шальную мысль. — Им удалось. Третью тренировку уже выдержала и, несмотря на усталость, собираюсь продолжать. Сам убеждал в необходимости, а теперь идешь на попятную?

— Нет, но…

— Они смогли донести важность обучения, — спешу дожать последними аргументами.

— Я хочу жить! — шепчу на выдохе.

Вадим пристально изучает, сомнение отступает, появляется чуточка понимания. Явно внутренне борется с собой, но обнимает:

— Хорошо. Пойдем, друзья ждут, — нехотя кивает Андрею Влацловичу: — Прости. Бестактно повел себя. Если Александр тебе доверяет, значит, ты лучший! Убереги ее, если я не смогу, — заканчивает с нотками боли.

Осмеливаюсь покоситься на Зепара. Непроницаемое лицо еще темнее, чем у Вадима:

— Это наша работа, — чеканит сурово и, чуть склонив голову — честь имею — «растворяется» в толпе, не удостоив последним взглядом. По сердцу разливается боль, как от кровоточащей раны.

— Теперь понятно, почему ты все время усталая, — шепчет муж, подталкивая дальше в зал, — такие мордовороты тебя истязают.

Насилу улыбаюсь, выдавливаю смешок:

— Вот и я о том же. Главное, чтобы впрок!

Ивакин увлекает нас к дальним столикам. Подводит к самому большому. Вот здесь вижу знакомых! Родные лица. Александр Павлович. Константин с очередной пассией. Все удивляюсь вкусу друга. Любит рыжеволосых худышек с голубыми глазами. Где только находит новых? Антон Николаевич с женой, хотя был в отпуске в Сочи. Искренне радуюсь встрече.