Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 37 – Александра Ермакова

— Занятие первое? — перебивает парень.

— Да, — киваю с надеждой.

— Ваша фамилия?

— Ивакина.

Администратор несколько секунд пальцами бегает по клавишам — вероятно, внутри стола компьютер.

— Ваш тренер, Громыкин Стас, но сегодня, — протягивает задумчиво и умолкает на миг, — у вас занятие в большом зале. Занятие для новичков в общей группе по самообороне.

— Стойте, — растерянно мотаю головой. — Мне обещали персональное обучение…

— Так и есть! Но, во-первых, ваш тренер сегодня занят, а во-вторых, первое занятие

— ознакомительное. Раскроют вопросы по технике безопасности, основные моменты, тонкости. Его проводят в общей группе. По коридору налево, пятая дверь. Думаю, не ошибетесь, там табличка: «Большой зал», да и двери стеклянные. Народ увидите… Простите, но вам лучше поспешить. Опоздавших могут не впустить. Переобувайтесь. Номер раздевалки и номер дверцы, куда потом можно будет убрать вещи, выдадут на гардеробе.

Боже! Куда я попала? Концлагерь? Могут не впустить?.. Что за дикость? А как же правило: чьи деньги тот и танцует? Я, черт возьми, платить буду! Плачу — учите, когда мне удобно и тот, на кого согласилась!

Брр… Откуда во мне высокомерие? Вроде, никогда не позволяла подобного невежества. Прет изнутри, будто страдаю раздвоением личности. Одна сущность «я», к которой привыкла — уверенная в себя, хваткая, расчетливая, холодная бизнес-леди. В тоже время, строгая, но справедливая начальница. Еще верная и внимательная жена; преданная и отзывчивая подруга; послушная и добросовестная пациентка; в меру романтичная и сдержанная натура. Другая сущность — импульсивная, коварная, завышено амбициозная, неоправданно циничная грубиянка. Откуда замашки избалованного человечишки? Нужно к Антону Николаевичу обратиться — пусть вылечит или приструнит, пока дел не натворила. Объяснит, что это и откуда.

Быстро переобуваюсь. Плащ сдаю в гардероб, получаю ключ с номером три дробь двенадцать.

— Что это значит? — смотрю на работника.

— Три — номер раздевалки. По коридору направо и, соответственно, третья по счету. Двенадцать — номер шкафчика для одежды.

— О! Спасибо, — жар густо приливает к щекам. Стыдно за недогадливость, но топтаться некогда — бегу в раздевалку. До начала занятия остается девять минут. Преодолеваю светлый коридор с неоновыми лампочками подвесного потолка… Сворачиваю направо. Первая деревянная дверь, вторая… третья. Неспешно открываю — никого. Бежевая плитка на стенах, а вдоль ряды длинных шкафчиков, будто солдатиков на плацу, между ними — длинные пластиковые скамейки на металлических ножках. Напротив выхода — две двери: туалет, душевая. Нахожу свой шкафчик. Наспех переодеваюсь, — лосины, футболка, носки, кроссовки. Остальные вещи прячу, закрываю дверцу и выбегаю в коридор. Пересекаю легкой трусцой и оказываюсь в левом крыле. Мелькают массивные стеклянные двери. В первом зале несколько мужчин. Во втором мальчишки и девчонки лет до пятнадцати. В третьем — лет до двадцати. Четвертая дверь деревянная. Останавливаюсь возле пятой. М-да, прав администратор. Пропустить сложно. Особенно если учесть размеры зала за стеклянными… дверищами, — другого слова не подобрать, — от потолка до пола. В зале уже человек двадцать. В основном женщины, а имеющиеся мужчины… не очень похожи на крутых мачо, скорее, женоподобные. Нетрадиционной ориентации? Возможно. Четырьмя рядами смотрят в одном направлении. На кого не вижу, обзор перекрывает белоснежная стена с фотками, как понимаю, лучших подопечных — довольные лица, медали. Зато вижу квадратные часы. Пятнадцать пятьдесят девять. Пунктуальность — мой конек. Открываю дверь, и застываю как вкопанная на прицеле малахитовых глаз тренера.