Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
— Уверен, что она захочет вернуться? — кривит рот Иолла, во взгляде читается сомнение. — Да… — качаю головой: — А если нет, придется! Мне бы только с ней увидеться… поговорить, — уверенность отступает, голос стихает. — Я смогу ее убедить… Должен… Плевать на ее желания! Она — моя! — вновь накатывает злость и демоническое упрямство. — Моя!.. — твержу будто заклинание. Наткнувшись на осуждающий взгляд ангела, опускаю глаза. — Помоги. Зависает молчание. Безмерно долгое, щекотливо болезненное, удушливо тошнотворное. Нарушить не имею права, да и не знаю, что сказать в свое оправдание. Сердце робким стуком дает колючий позыв мозгу — не смей сдаваться, все можно исправить, даже смерть! — Надеюсь, — ласково нарушает мнимый покой Иолла, подступая ближе, — когда ты встретишь душу Виты, найдешь, более веские доводы, что ее убедить вернуться, — усмехается с грустью и взъерошивает мои волосы. Ощущаю мягкие, нежные руки на плечах. Ладонь скользит по лицу, воздевает, бережно удерживая за подбородок: — Ты хороший, — шепчет ангел, заглядывая в глаза: — Я верю, что некоторым подвластно пересечь границу смерти, но только с истинной любовью в сердце! Коротко киваю, стыдливо опуская голову — неудобно как-то, на душе гадко. Грудь неприятно сжимает, будто стальными обручами. Неуютно, мерзко. Недостоин помощи… — Кхм, — задумчиво рассуждает Иолла, поглаживая меня, как любимого сыночка. — Если погрузить в литургический сон, а потом воскресить… Поднимаю глаза так резко, словно поперхнулся водой. Внутри разгорается крохотная надежда, но настолько своевременная, что цепляюсь, будто утопающий за спасительный круг: — Согласен!.. — Тогда, — бубнит ангел, — вероятно, получится. Но ты должен помнить: — ловит мой взгляд, — времени мало, а соблазнов остаться будет много. Не захочешь вернуться — умрешь — я не спасу. А вместе с тобой пропадет и Вита. Вот только она останется там же, а ты… — ведет плечом. — Тебя либо в Рай затащат, либо опять черед Ад пропустят. Ведь убийство намеренное, с твоего согласия… — Делай! — тороплю, пока Иолла не передумала. Ангел грустно выдыхает: — Жди! — Быстро подходит к двери и щелкает замком. Несмело выглядывает в коридор, юркает за дверь. На комнату опускается мертвецкая тишина, настолько тяжелая и напряженная, что непроизвольно затаиваюсь. По коже высыпают пупырышки, даже волосы на затылке шевелятся. Верный признак — рядом бродит смерть! Холод пронизывает до костей. На горле стягивается ледяная удавка. Дыхание сковывает. Также медленно отпускает, но жадно глотать воздух не спешу — выдавать испуг нельзя. Опасный враг не упустит трусливую дичь, а прощупать глубже, проникнуть в мозг не сможет, ведь Иолла успела оградить нас с Виткой от потусторонних сущностей камнями. Мороз рассеивается, по телу вновь бегут горячие волны жизни — остаюсь один на один с «мертвым сокровищем» и грызущей все сильнее совестью. Дверь, чуть скрипнув, открывается — замираю в ужасе, но тотчас расслабляюсь, — в комнату ступает Иолла. — Это я! — оповещает торопливо, но только зайдя, останавливает: — У нас были гости? — По ходу дела, — отзываюсь обтекаемо, ведь теперь я — человек. Ощущаю ярче, напряженней, боязливей… Твою мать! Я беспомощен точно младенец перед взрослым. Иолла секунду колдует в комнате, проверяет камни и, только убедившись: все в порядке, достает из карманов баночки, длинные трубки, шприцы. Кропотливо разводит лекарства. Шумно выдыхает: |