Книга Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки, страница 303 – Александра Ермакова

Нужно искать выход! Уверен, дальше идут непроходимые топи…

Когда Ксафан начинает хрипеть, побуждаю свернуть к единственной огромной глыбе, с двухэтажный дом, обросшей мхом и крохотными кривыми деревцами. Пес послушно огибает, в поиске более сухого участка и останавливается у тонкой расщелины в пещеру. Спрыгиваю и осторожно заглядываю. Едва вычленяю множество каменных выступов. На самом широком, скрючившись, кто-то лежит. Страж?!.

Усмиряю порыв скрыться и поддаюсь чутью — несмело ступаю внутрь, точнее, протискиваюсь. С минуту привыкаю к темноте.

— Кх-кх-кх, — негромко нарушаю тишину и затаиваюсь.

Чуть с запозданием фигура шевелится. Ужас! Демон настолько тощий, будто жертва Бухенвальда.

— Кто здесь? — встревожено шелестит старческий голос. Садится, опуская босые ноги на пол.

— Меня зовут Зепар, — подхожу ближе.

— Зепар, — задумчиво тянет демон. — Зепар, — смакует имя. — Мы знакомы? — недоумевает, но без страха.

— Нет. Я пришел просить о помощи.

— Помощь? — кряхтит старик и медленно встает с каменного ложа. — Что же я могу?! — немощно плетется ко мне, всматриваясь в лицо. — Я себя-то спасти не могу, что уж говорить о других.

— Мне нужно на следующий круг…

— Ты живой? — обрывает испугано-восторженно мою речь демон, на месте глаз вмиг полыхает неоновой синевой.

— Да, — осторожничаю, пристально следя за движениями стража. Вроде как опасности не ощущаю, но хрен его знает, что у старика на уме.

— Никогда не встречал здесь живых смертных, — бормочет с удивлением. — Прости, — сожалеет с чувством, — но мне тебя нечем угостить. Даже огня нет, — вновь переходит на бормотание, машет в сторону, где груда веток сложена полуразвалившимся шалашом. Видать, старался развести, да не получилось. Забросил, но конструкция осталась. — Сам тысячелетия мерзну. Эх, мне бы косточки прогреть…

— Пустяки, — чуть расслабляюсь. — Голод переживу, а огонь… — Свищу, в пещеру заглядывает самая шустрая морда Ксафана. Насторожено оголяет клыки — старик в ужасе отшатывается, успокаиваю: — Не бойтесь, он хороший, — как-то нелепо оправдываюсь. — Дружок, плюнь-ка, — киваю в сторону, где раскинулся шалашик. Псина, довольно улыбнувшись, легко метает огненный шар. Сухие ветки спешно задаются пламенем. Демон, чуть не упав на пол, всплескивает руками:

— О, счастье… счастье-то…

Облысевший старик, с длинной, редкой, седой бородою торопится к костру, подставляя немощные, но крупные ладони весело потрескивающему костру — янтарные искры взвиваются, скоротечно истлевая и растворяясь в полумраке пещеры. Кожа белая, нетронутая даже робкими лучами солнца. Только крупная кость выдает некогда былую мощь демона. Ошметки серой набедренной повязки в грязи, ноги с узловатыми суставами беззастенчиво тощие. Даже жалость пробирает: грозный страж круга! М-да, вот, во что превращаются работники Баатора.

— Как же давно не ощущал тепла, — бубнит восхищенно. — Не видел дневного света, солнечных цветов, яркого блеска пламени, они напоминают о… — обрывается голос. Почти бесцветные глаза сверкают от слез. — Слишком много, о чем… — многозначительно умолкает.

Переминаюсь с ноги на ногу. Не знаю, что сказать, поддержать. Ситуация щепетильная. Горестно вздыхаю, глядя на костер. Хворост довольно потрескивает, веточки быстро истлевают, обращаясь в угольки.