Онлайн книга «Чёрное сердце: Ненависти вопреки и Черное сердце: Смерти вопреки»
|
Теперь в жесте воришки обреченность, смирение — он медленно тянет за шапочку- капюшон, лишь открывающую глаза. Через секунду вижу милые черты возлюбленной, и сердце перестает биться — я угадал, но от этого только хуже. — Что ты… — осекаюсь, мысли носятся бессвязной кучей. — Зачем?.. — Зепар, так надо, — тихо оправдывается демонесса. — Прошу, позволь мне уйти. — Ты же знаешь, что не могу! — горячусь, но против воли опускаю клинок и будто в прострации отступаю. Коварные дуги бровей съезжаются на переносице, черные глаза проникновенно гипнотизируют, коралловые губы остаются без тени улыбки. — Как ты смогла пробраться незамеченной? Тебя должны были услышать… — У меня есть сила, — чуть медлит с ответом Алберита, смотря в упор. — Лишь ангел способен… — умолкаю и подозрительно щурюсь: — Михаил тебе отдал свою душу? — Нет, — торопливо мотает головой демонесса: темные волосы убраны на затылке в тугой пучок. — Ты меня знаешь, я бы никогда не приняла такой жертвы от любимого… — Неправда!!! — взрываюсь негодованием. — Та, которую я знал и любил, потребовала бы ее! Или завладела хитростью, коварством! — Возможно, — мягко соглашается Ал, — но я меняюсь… — Молчи! — свирепею. — Ты предала даже не меня — своих братьев, сестер, господина… — О чем ты, милый?!. Сочувствующий тон раздражает еще больше, пыхчу яростней. Алберита улыбается уголками полных губ: — Мы — дети одного бога, лишь оступившиеся… — Бред! Мы — враги! Стоим по разные стороны! — перекрикиваю ересь, явно навеянную Михаилом. — Как ты прошла границу незамеченной? — чеканю вкрадчиво. — Талисман? Амулет? — вновь перехожу на повышенный тон. — Заклятие? Откуда сила??? — требую рыча, стискиваю клинок до жалобного скрипа. — Она во мне, — немного дрожит мелодичный голос Ал. Ее аккуратный нос и упрямый подбородок надменно вздернуты. — Ты… — теряю речь. Неверующе перевожу взгляд на живот любимой, но он пока не выделяется — ни намека на беременность. От негодования глаза застилает дымка злобы, но не успеваю их воздеть — на голову обрушивается оглушающая тяжесть. Проваливаюсь в звенящую темноту и также стремительно выныриваю. Голова раскалывается, плохо понимаю, где я и что со мной. Со всех сторон летит мерзкий гул, точно над ухом жужжит рой ос. Гвалт формируется в обрывочные слова: — Он отпустил… — Предал… — Дал уйти… — Убить отступника… — Прогнать… — Уничтожить… — Пусть дьявол вершит суд… Мутным взором оглядываюсь. Очертания огромной каменной залы неточны, но вроде валяюсь на полу перед пустым троном дьявола. Невысокие серые ступени сейчас бесконечно далеки. Меня окружают братья и сестры. Бесформенные тени медленно, спонтанно материализуются в людские личины. В размытых образах нет сочувствия — лишь презрение, гнев, злоба. Так и вижу, как они меня раздирают на куски от ненависти. Подняться не получается. Тело болит так, словно бульдозером проехались, а потом, добивая, полбашки снесли. Порываюсь дотронуться до лица — но руки висят плетьми. Ноги не слушаются — явно переломаны. Гвалт возбужденных голосов умолкает недружный строем. Ощущая себя куском отбитого мяса, силюсь… фокусируюсь — глаза затекшие, картинка расплывается, но не заметить господина невозможно. Великан гордо восседает на троне, словно сам Господь Бог, хотя так и есть, по крайней мере, для жителей Ада. Огромный человеко-козлоподобный, — любимая ипостась господина, — с толстыми длинными спиралевидными рогами. Лицо вытянуто. Из-под массивных надбровных дуг недобро сверкают нефритовые глаза с продолговатым желтым зрачком, постоянно меняющим и размер, и наклон — то узкий, то широкий, то продольный, то поперечный. Крылья расплющенного носа-картошкой яростно вздрагивают, из ноздрей чуть заметно клубится сероватый дым. Большой рот от уха до уха с губами-плюшками — скалится. Широченная шея плавно перетекает в невероятно мощные плечи, грудь, будто выкована из бронзы. Линии мускулистых рук завораживают четкостью лепки. Здоровые ладони-кувалды с толстыми когтистыми пальцами, сжимают подлокотники дубового трона. Фигура сужается к торсу с рельефным прессом кубиками. Крупные оголенные ноги заканчиваются алмазными копытами. Из одежды — лишь кожаная набедренная повязка. |