Книга Бес с тобой, страница 35 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

— Почему не в школе? — продолжает допрос так, будто уже отвечает за меня, а я жестко провинилась.

— Меня отпустили из-за голоса, — тушуюсь, глазами изучая складки на одеяле дедушки, так и не решив для себя, как должна говорить с чужим/близким человеком, которого знаю\не знаю.

— Деду уже сказала? — зато, видимо Дима прекрасно разбирается в ситуации и его ничего не смущает.

— Нет, — сердце заходится бешеным ритмом. Встаю со стула и безотчетно качаюсь к выходу, но так и не сделав шага, тотчас торможу — может вообще не нужно никуда идти. Дима звонит сказать, чтобы я и не говорила.

Растерянно оборачиваюсь, глядя на деда в поиске поддержки. На его старческом лице недоумение. Ожидание… немой вопрос.

Я бы ответила, да не знаю что.

— Советую подготовить, — холодно отметает мои суетные мысли Дима, — чтобы с бухты-барахты… я не обнаружился, — жуёт слова, тоже их явно с трудом подбирая.

— Да, конечно, — даже не могу точно сказать, рада ли. Внутри всё переворачивается с ног на голову. Очумелое сердечко своим громким стуком оглушает. В ногах дрожь. Улыбаюсь, как дура. А чему? Бес его знает…

— Вы уверены? — всё же роняю, затаив дыхание.

— Я уже почти на месте, — безапелляционно. — У тебя пять минут. Потом выходишь меня встретить. Время пошло, — и на проводе быстрые гудки.

Никогда не слышала военных, у меня круг общения совсем другой, но Дима явно из той сферы. Причём из комсостава. Ему удаётся пнуть меня, как никому и никогда. Хотя, на самом деле, никому и никогда в голову не приходило мной так лихо командовать.

— Дедуля, — начинаю мягко, спешно выискивая более верные слова. — У меня очень важное дело к тебе. Ты только не волнуйся.

Ой, зря это сказала. Такие слова, как правило, работают наоборот.

Блин! Так и есть. Дед хмурится сильнее. В глазах волнение. Понимая, что моя уловка идёт лесом, собираюсь с силами для признания.

— Сегодня приходили из отдела опеки и попечительства, — на одном дыхании, заломив руки и судорожно сжимая телефон. — Нужно срочно что-то придумать с опекунством или признанием меня дееспособной.

— Милая, — рассудительно и мягко отзывается дедуля, — ты же умная девочка. Понимаешь, как сложно найти человека, которому можно было бы доверить наш бизнес. Тебя… И который смог бы в кратчайшие сроки собрать такой огромный пакет документов. Мы с тобой пробовали… И не раз. Обсуждали.

— Да, — киваю неуверенно, — я понимаю, это сложно.

— Прости, но я не знаю, как нам найти выход из положения.

— А если скажу, что есть один вариант…

— Какой? — седые брови деда съезжаются на переносице, а три глубокие морщины прорезают лоб.

— Дима согласен помочь! — выдавливаю улыбку.

— Какой Дима? — вытаращивается дед. Впервые вижу такой откровенный шок на его бледном, исхудалом лице.

— Дедуль, — опять начинаю мямлить. Хочу градус разговора снизить, потому что от следующего он точно взвинтится на неприличную высоту. — Ты только… Прошу, — подаюсь к нему. Телефон в рюкзак прячу. Опускаюсь на стул, дедушкину руку в свои ладошки пленяю. — Не волнуйся только, прошу…

— Арина, — голос деда недовольно дрожит. Родственник махом высвобождает руку из моих: — Тебе лучше рассказать, что за Дима…

— Дедулечка… — сглатываю нервно. Блин, вот как более деликатно описать наше знакомство с Дмитрием? Точнее, при каких обстоятельствах оно случилось.