Книга Бес с тобой, страница 146 – Александра Ермакова, Анна Абрамова

Боюсь, для меня это финиш… А мелкой жить нужно!!!

Быстро в номер отношу, укладываю на постель. Рина стонет, вздрагивает.

Через силу разрываю объятия, оставляю мелкую в номере, а сам спешу вниз. Администратор вошла в моё положение и позволила сначала въехать. Теперь занимаюсь оформлением, на карман дав работнице сумму и в документе записав лишь себя.

Потом возвращаюсь в номер.

Устал, как чёрт!

Сижу, курю, на мелкую смотрю. В грудине щемит от умиления — ни хрена подобного. Там гулко долбится в ярости сердце — и Бес на выход рвётся.

Убью всех, кто может покушаться на Рину, но дальше ей самой придётся. Не выбраться мне из заварушки.

Холодный душ чуть в себя приводит, но когда в комнату возвращаюсь, стоны мелкой заставляют признаться, что мне только смерть поможет. Девчонка мечется по постели, скулит. Мазнув взглядов по дальнему, небольшому креслу, в котором спать неудобно, но однозначно правильно, плюю на здравомыслие и ползу по постели к Арине. Но джинсы нацепив. Голодного пса конечно не удержит, если сорвётся, но по крайней мере хоть какая-то цепь…

Да. В моём нездоровом состоянии самым верным было бы уши заткнуть, да на коврике лечь. Плохие сны, с*, не так страшны, как Бес. Тем более они нереальны… Это же не кошмары с улицы Вязов и Фредди Крюгер.

А вот я… я самый что ни на есть настоящий монстр. Больной, озабоченный и с маниакальным желанием успокоить свою девочку. Правда, оно пересекается с не менее кровожадным по эмоциям желанием ещё раз расправиться с отморозками, обидевшими мелкую.

И лишь одна мысль, единственная здравая тормозит от первого и второго — Я ГЛАВНОЕ ЗЛО.

Не распуская аморально рук, подгребаю девчонку ближе. Уже не стесняясь озабоченности, прижимаюсь возбужденной плотью, утыкаюсь носом в затылок и растекаюсь в блаженной неге сладоголика. Будто наслаждаюсь самым дорогим лакомством.

Арина больше не рыпается, не мечется — мирно посапывает в моих обезумевших от счастья объятиях.

Хорошо. Очень…

Просыпаюсь, судорожно глотая воздуха — все мои инстинкты орут об опасности. Как зверь с обострёнными чувствами. Рина!!!

Уф! Рядом. Сидит. Глазищи вытаращены. Обхватив плечи руками, качается бесновато и дышит странно, как астматик при приступе.

— Аря, — охрипло рву тишину, но не громко — чтобы не напугать. — Рин, — касаюсь спины, потому что девчонка ещё не в себе. — Б*, если у тебя так крыша будет ехать, — насильно к себе дёргаю, тараня сопротивление — рукой поперёк груди, ногой бёдра, — я тебя к психиатру запишу. — Грожу, хотя на себя больше гневаюсь.

— Ненавижу Вас, — шепчет убито в никуда, но мне. Пули и перо не резали моё тело сильнее. И ладно плоть — она заживает, так ведь мелкая вколачивает правдивые слова в моё сознание, совесть и душу… И её слова смертельней яда, острее любого оружия.

Молча жду — тут не обойтись ответом… да и нечего сказать.

Мнимое затишье бывает перед бурей. И я её дожидаюсь. Мелкая начинает биться в припадке:

— Ненавижу! — зло всхлипывает, раздираемая гневом. — Ненавижу!!! — А я подыхаю от нерастраченной нежности и любви к этому божественному недоразумению. Тёплому, полуголому, окровавленному, зарёванному. Тому, кого ломал, но не сломил. Кого топтал, но чуть сам ноги не потерял. Такому живому и трепетному… моему. — Ненавижу!!!