Книга Здесь водятся бесы, страница 95 – Снежана Каримова

Плюхнуться бы в воду, закопаться в ил – и дело с концом! А то дойдет до того, что Бесёне потребуется не поцелуй Дня, чтобы завладеть телом, а это самое тело, чтобы День ее целовал. Глупости!

Но что за волшебство использует Соня? Что за магия такая – эта любовь?

Внутренняя кошка устало замурчала. Бесёна отвлеклась от своих мыслей.

— Извини, что задержалась, – сказала она.

Кошка в сердечном домике понуро кивнула. Она думала о блюдечке с куриной спинкой, теплой батарее и ласковых руках людей. Она привыкла к тому дому. Бесёна же увела ее и пока не собиралась обратно.

Подселенка вылетела из кошки, но осталась рядом на мосту. А кошка решила, что здесь слишком холодно, и отправилась искать укрытие. Бесёна же запустила руку в карман толстовки, достала мерцающий клубок из нитей связи и стала есть, откусывая, как от яблока. Благодаря еде ей всегда становилось легче.

Подкрепив силы, Бесёна почувствовала себя бодрее и веселее. Надо навестить Цвету. Посмотреть, как там поживает семейство: подменыш, знахарка и чайный гриб. Она по ним, кажется, соскучилась.

Цвету Бесёна нашла на прежнем месте: в заброшке на втором этаже, у груды строительного мусора. Теперь деревянная девушка была закутана в одеяло, но сама все меньше походила на человека – еще чуть-чуть, и не отличишь от поваленного ствола дерева, поросшего кукушкиным льном и поганками. Рядом с Цветой лежал термос, наверное, с чайным квасом. Видимо, для успокоения Глафиры – ведь это тело уже не могло самостоятельно пить.

Бесёна вздохнула и нырнула в омут Цветы.

Подменыш все так же удрученно сидела на диване и смотрела в окно на мир. Но в этот раз Бесёна заметила кое-что еще. Ей даже вспомнилось, что она видела это и в прошлый раз, просто не придала значения.

Из дивана что-то торчало.

Но обивка не могла из него вылезти. Во-первых, дивану было меньше месяца. Во-вторых, он был всего лишь миражом.

Это торчащее нечто сотворила Цвета – простой вариант, оставался только вопрос: зачем? А может, в сердечном домике оно появилось само – сложный вариант, и с этим нужно было разобраться.

Бесёна подошла ближе и украдкой глянула на красный велюр обивки. Из дивана торчали несколько тончайших волосков то ли веточек, то ли травинок.

Что это?

Сама Цвета молчала, и Бесёна решила не тревожить ее зря, поэтому с деланой беспечностью заметила:

— Опять растишь омут?

— Вроде ты это как раз приветствуешь, – съязвила Цвета и отвернулась от подселенки.

Цвета была не в духе, но Бесёна ее понимала, поэтому только фыркнула:

— Ты уже та овца, с которой не добыть и шерсти клок. Одна ниточка осталась, и та почти усохла…

— Значит, я овца, – ядовито повторила Цвета. – Мы ведь уже решили, что ты избавлена от договора. Так что ты тут забыла? С меня же нечего взять, сама сказала.

— Просто навестить пришла, – буркнула Бесёна. – Я не злая. Это люди меня такой считают.

— Но ты же ешь человеческие души, – напомнила Цвета.

— А некоторые люди едят собак, и при этом собака – друг человека, – парировала Бесёна.

— Щипала, что ли, душу какого-то корейца? – вздохнула Цвета, знания подселенки ее уже не удивляли. – А я вот не охочусь и никого не ем.

— Это ты зря, – заметила Бесёна.

— Я… Я… – Цвета подергала прядку темных волос, в сердечном домике они всё еще были не мшистые, а вполне себе человеческие. – Я не знаю, чего хочу, и боюсь этой новой жизни, к которой ты меня толкаешь. Ведь в ней я тоже буду одинока. Я не знаю, стоит ли мне ловить этих лярв. Ведь я даже в лесу не бывала, только однажды, в раннем детстве. А тут меня кидают в море и говорят: «Плыви – это твой дом!»