Книга Здесь водятся бесы, страница 73 – Снежана Каримова

— А как я должна выглядеть? Уродливым существом с копытами? – возмутилась Бесёна. – Нет уж, это вы, люди, нас так изображаете, я такой быть не согласна! Тем более когда есть из чего выбирать. Могу, как князь Вольга, стать щукой, оленем, каплей воды, мыслью или красавицей.

— А что за трава в волосах? Надо было тогда уж цветы…

Бесёна не успела ответить, как под потолок взвился родич, коричневый и влажный, с вытаращенными бусинками глаз.

— Она пила из моей банки! – пропищал он.

— Ага, ела из твоей миски, спала на твоей кровати, – поддакнула Бесёна.

Родич возмущенно фыркнул, а Бесёна присела на краешек дивана к Цвете и посмотрела на Глафиру.

— Ты же родича кровью поишь, да? Как и все знахарки… А я пила из банки, когда была в теле Цветы, не морить же тело жаждой. Попробовала твоей крови, вот поэтому ты меня и видишь. Этот, – она кивнула на родича, – вел нас в соседний район целую вечность. Так что все претензии к нему.

Глафира устало потерла глаза и посмотрела на виднеющуюся из-под пледа макушку Цветы.

— Она сейчас не ест и не пьет. Даю ей чайный квас, как ты велела… – Глафира запнулась, ведь этот совет она получила перед тем, как изгнала Бесёну из тела внучки, но собралась и продолжила как ни в чем не бывало: – Цвета его тоже глотает плохо, но удается впихнуть пару ложечек. Пытаюсь каждый час.

Бесёна хмыкнула, заметив смущение знахарки, но ничего не ответила и наклонилась над телом Цветы. Выглядела та совсем плохо. Она словно постарела на несколько десятков лет и сейчас казалась старше своей названой бабушки. Сухая кожа шелушилась, отслаиваясь чешуйками, щеки ввалились, а губы потрескались. Глаза были открыты, но взгляд остекленел, и, кажется, тело даже забывало моргать.

— Да уж, то еще зрелище. А какое тело было! – вздохнула Бесёна. – Но древляница еще жива. Ты нас тогда здорово напугала своими ритуалами.

Она выпрямилась и глянула на знахарку.

Глафира же, наоборот, еще ниже склонилась над журналом и тихо пробормотала:

— Я думала, что если изгоню беса и разорву ваш договор, то Цвете полегчает. А вышло наоборот.

— Разорвешь договор, – медленно повторила Бесёна, – то есть я свободна и не превращусь в тину? Вот спасибо!

Бесёна вскочила с дивана и сделала сальто в воздухе.

— Здорово, что ты разобралась с моим промахом!

Лицо Глафиры вытянулось, как только она поняла, что натворила.

— Значит, ты не станешь нам помогать?

Бесёна пожала плечами.

— Я еще не решила! – сказала она с восторгом преступника, который вдруг получил амнистию.

Глафира встала из-за стола и подошла к дивану. Цвета лежала истуканом, никак не реагируя на их разговор. Знахарка села на место, которое до этого занимала Бесёна, и взяла холодную безжизненную руку внучки в свою.

— Может, посмотришь, как она там? – робко попросила старуха и умоляюще глянула на Бесёну.

Та хмыкнула:

— Ты просишь, чтобы я вселилась в Цвету? Во дела! Ты же сама меня вчера изгнала!

Глафира пристыженно молчала, и Бесёна сказала уже серьезно:

— Я боюсь. Там теперь охранник.

Глафира сильнее сжала руку Цветы, словно боясь, что если отпустит, то внучка исчезнет.

— Родич тоже отказывается, – голос Глафиры напоминал отлив, будто из нее тоже уходила жизнь. – Я не хотела становиться знахаркой, но со временем привыкла к своей силе и даже вошла во вкус. Я стольким людям помогла, но не могу помочь своей внучке.