Книга Здесь водятся бесы, страница 52 – Снежана Каримова

Или сделал вид, что не признал?

Может, они вместе ходили в садик, или лежали в больнице, или жили по соседству? Может, девчонка просто обозналась, она же не назвала Демьяна по имени. Может, эта встреча стала лишь досадным эпизодом ее жизни, над которым она потом сама смеялась и пересказывала подружкам.

А может, и нет.

Как узнать?

День шутил, что у Ночки синдром спасателя, что Ром вечно о ком-то заботится, кого-то опекает. «Ты слишком заморачиваешься чужой жизнью, переезжай уже к Кощею, будешь оберегать стаю их кошек, – подтрунивал День, а потом уже серьезно добавлял: – Позволь другим жить, как им хочется, совершать ошибки, какие им хочется, и самим расхлебывать результат. Не каждая каша заварена для тебя».

Да, эта каша не для него, и пора выкинуть из головы эту Цветану. Девчонку, которая пару дней назад еще была в полном порядке и улыбалась Демьяну. А теперь пропала…

Лиля увидела его первой и, как всегда, заробела. Она тут же остановилась и присмотрелась.

Он шел ей навстречу, глядя себе под ноги, – задумчивый и такой красивый.

Она обожала его.

Ночка наконец тоже заметил одноклассницу Леши, крошечную девочку с белыми жидкими волосиками, серыми глазенками и бледной кожей. Она вся была светлой и прозрачной, словно медуза.

Но медузой он ее никогда не называл.

— Ау! – шутливо крикнул Ночка, сложив ладони рупором.

— Ау! – откликнулась девочка и просияла.

Он махнул ей, и она не выдержала, бросилась к нему и обняла тонкими, словно лапки креветки, ручонками, уткнувшись в его черное пальто.

Ночка называл ее Аýкой – лесным озорным духом. Он грубовато похлопал ладонью по белобрысой макушке и отстранил девочку от себя.

— Куда идешь? – спросил он.

— К подружке.

— Обедала?

— Угу, – кивнула Аука и предательски порозовела.

Ночка прищурился.

— Пойдем, куплю тебе банан.

— Может, шоколадку? – невинно попросила Аука. – А то ты как моя бабушка, она каждый раз, как меня видит, накормить хочет.

— Жаль, что она видит тебя нечасто, – пробурчал Ночка, но ему стало неловко, что он, парень выпускного класса, ведет себя как пожилая дама с внуками, и сдался: – Ладно, куплю шоколадку.

Аука посеменила за Ночкой, как всегда, немного стесняясь, но предвкушая подарок.

— Что хочешь?

Девочка, словно мелкий полевой зверек, поводила носом перед грязным стеклом ларька, за которым скрывалась дико сладкая и дико соленая ядреная химия в ярких хрустящих обертках.

— Это.

Она ткнула пальцем в стекло между железными, шелушащимися краской прутьями. Ночка заметил под ее ногтем черный полумесяц грязи. Еще один повод звать девочку лесным духом – хранителем трав, деревьев и земли. Особенно земли.

— К подруге так и пойдешь? – невольно скривился Ром.

Аука сначала не поняла, к чему это он, а потом стала не просто розовой, а пунцовой – и нервно принялась тереть ладошку о куртку.

Ночка вздохнул и протянул ей две одинаковые шоколадки.

— Для тебя и подруги. Угостишь. Только руки не забудь помыть перед едой.

Пристыженная Аука повернула свою ручонку-лапку так, чтобы не было видно грязных ногтей, взяла угощение и прошептала:

— Спасибо.

Теперь Ночка смутился. Аука уже не малышка. Ей девять лет. В этом возрасте позорить нельзя. Какой же он все-таки идиот! Подумаешь, грязь, она же еще ребенок… Или уже нет?

Ночка вздохнул.