Книга Здесь водятся бесы, страница 47 – Снежана Каримова

Подменыш опустила зеленую игольчатую голову.

— Ты ведь не хочешь умереть? – серьезно, без своей обыкновенной ехидной усмешки спросила Бесёна.

— Не хочу.

— Вот и не сожалей о том, что уже сделано. Знаешь поговорку бесов?

— Откуда бы?

— Не грусти, а то омут будет расти!

Цвета невольно улыбнулась.

— Омут – это плохие чувства, – вспомнила она вчерашний разговор с подселенкой.

— Они не плохие, – возразила Бесёна. – Плохих чувств не бывает. Эти чувства всем телесным нужны. Но как соль. Положишь в меру – блюдо только выиграет. А вкусы у всех разные… М-м-м, соленые огурчики!

Она облизнулась, а Цвета вспомнила, как Бесёна вчера вечером съела полбанки огурцов, обнаруженных в холодильнике. Потом у тела болел желудок – воистину бес вселился.

— Ну а если пересолишь, то блюдо станет несъедобным. Я уже это поняла с супом, – продолжила Бесёна.

— Но можно же положить больше картошки, и она вберет излишек соли, – возразила Цвета.

— И если засыпать омут, то излишки «плохих» чувств не принесут вреда, – кивнула Бесёна.

— Да и пусть омут растет! – вдруг разозлилась Цвета. – Чем я его засыплю?!

Она махнула в сторону окна, за которым черное озеро напоминало огромный мусорный пакет, готовый поглотить старый рассохшийся домик.

— И вообще, сейчас это твои проблемы! – продолжала буйствовать Цвета. – Пока тело тоже твое!

— Не хотела бы я, чтобы сюда пожаловали другие бесы, не зря есть пословица: беда никогда не приходит одна, – фыркнула Бесёна.

— Вечно ты со своими пословицами и смешками, – огрызнулась Цвета.

— Удивляюсь, сколько люди знают о нас, бесах, но эти знания никогда не идут им на пользу!

— Я не человек, – тихо напомнила Цвета.

Бесёна шагнула к ней, отодвинула ее корни и села рядом.

— Могла бы сотворить второй диван, – буркнула Цвета.

— Я же тут на правах гостьи. Да, кстати, что добру пропадать…

Левая, свободная от джойстика рука Бесёны вдруг превратилась в ножницы, и она стала срезать под корень валяющиеся на полу стебли. Цвета без возражений следила за подселенкой. Казалось, она уже израсходовала свой запас гнева и теперь покорно наблюдала за рукой-ножницами.

— Не будут тебе мешать, а мне пригодятся, – закончив, пояснила Бесёна.

Ее рука снова стала обыкновенной. Подселенка, положив рядом джойстик, скатала обрезки нитей в клубок.

— А я тоже могу менять внешность? – Цвета задумчиво скручивала и вновь распрямляла свои «ножные» корни.

— Можешь делать все что хочешь. Развлекайся! Это же мир сновидений! У тебя нет настоящего тела, и ты можешь меняться как тебе вздумается!

— Правда? – нерешительно проговорила Цвета.

И вдруг из духа, похожего на ожившее дерево, она перевоплотилась снова в девушку.

Бесёна сокрушенно хлопнула себя по лбу.

— Серьезно? Это плохой выбор! Чем тебе корни не понравились?

Цвета, поджав губы, промолчала.

— Это комплекс какой-то – непременно иметь ноги? Обчиталась «Русалочки»?

Подменыш пошевелила ступнями в зеленых носках и довольно улыбнулась.

— Мне просто так привычнее, – в оправдание сказала она. – Да ведь и ты сама хочешь иметь ноги? Иначе бы не сидела тут…

Подселенка пропустила замечание Цветы мимо ушей и кивнула на куклу-марионетку.

— Тебя не смущает, что вас тут теперь двое?

— Смущает, поэтому буду признательна, если ты ее уберешь, – пробурчала Цвета.