Книга Здесь водятся бесы, страница 112 – Снежана Каримова

— Еще Феникс не подошел, – напомнил Кощей.

Соня дернула Демьяна за рукав.

— Проводишь меня? Доктор запретил много гулять, да и вам надо провести время в мужской компании.

«А она догадливая, молодец», – подумал Ночка.

Соня вдруг сделала шаг к нему и порывисто, неуклюже обняла.

— Не знаю, увидимся ли еще. На всякий случай заранее желаю хорошей дороги!

— Так мы всем классом пойдем его провожать! Разве нет? – уточнил Кощей.

— Я точно пойду! – гаркнул только подошедший Феникс. – Хоть я и не в вашем классе!

— И я! – подал голос Горыныч.

Ночка повернулся к Демьяну:

— А ты придешь?

— Не пей больше, кисейная барышня, – фыркнул День. – Конечно, приду! Ну все, сейчас Соню на автобус посажу и вернусь к вам. Туда и обратно! Ждите!

Невеста засеменила следом за парой. Ночка, провожая кошку глазами, подумал, что ни за что и никогда не стал бы за кем-то бегать.

— Предлагаю, – донесся до Рома сквозь толщу мыслей голос Феникса, – валить отсюда. Не в парк! Ветер уж больно сильный, белые пряди с головы Ночки сдует – будет ходить немодный. Я знаю одно место. Там и от ветра спрятаться можно, и даже костер разжечь. На машине доедем. Я сегодня ваш лучший, незаменимый и трезвый друг!

— Поддерживаю идею! – одобрил Кощей. – Раз трезвый друг у нас теперь есть, надо для остальных еще сидра и коктейлей купить. И чипсов, что ли?

Горыныч любовно похлопал себя по рюкзаку.

— Я тут Ночке подарок несу. Девчонок подождем, да?

— Ночь, подставляй карман! – перебил Горыныча Кощей.

Ночка привычно высыпал карандашики в карман, Феникс запустил туда руку и вытащил красный – цвет Жар-птицы.

— Дело дрянь? – неуверенно произнес он. – Хотя Машка где-то тут, но не пошлем же мы ее за сидром…

Ночка похолодел. Кажется, даже фортуна против их последней сходки. Когда-то давно в шутку решили, что если вытягивают карандаш Жар-птицы в ее отсутствие, то затея гиблая и надо все отменить.

— К черту! – воскликнул Горыныч и тоже запустил руку в карман Ночки. – Серый!

— Понял, не дурак, скидывайте бабло, – сказал Кощей.

И тут Ночка увидел Ауку. Девочка куда-то брела – маленькая и бесстрашная. Она любила гулять одна, но с каждым разом эти прогулки уводили ее всё дальше от дома. Что Аука делает у школы в такой поздний час? Ах да, мать, наверное, тоже дежурит…

— Опа! – раздался вдруг голос Горыныча. – Пойти, что ли, шугануть эту мелочь? Пусть повизжит!

Ночка с отвращением глянул на него. Феникс тоже скривился и сказал:

— Совсем уже, что ли? Хорош! Пусть идет куда шла.

— Это моя знакомая, – тихо проговорил Ночка, и его голос вмиг оборвал смех Горыныча.

Колька понял, что пошутил неудачно.

— Для себя ее растишь? – попробовал снова юморнуть он, однако никто даже не улыбнулся. – Ладно, согласен, ляпнул не подумав. Это все пиво. Я не совсем еще рехнулся!

Но Ночка не слушал Горына, он смотрел, как уходит куда-то Аука.

Аука – белого цвета.

В кармане пальто все еще лежали маленькие цветные карандаши.

Белый карандашик был один.

А цвет принадлежал двоим.

Вот они – его Дружина. Не пошли сразу домой, а собрались вокруг него. Разгоряченные, распаренные, жаждущие продолжить веселье. В их ушах всё еще звенит музыка, в жилах вскипает кровь. Время после школьной дискотеки всегда лучше самой дискотеки.

Дружинники, пересмеиваясь, обсуждали девчонок, диджея Фела, физрука, который пригласил на медляк Аллочку, и хвастались нелегально распитым сидром. Ночка слушал парней, и ему совсем не верилось в переезд, не верилось, что его жизнь уже как попало запихана в коробки, а квартира похожа на пункт выдачи. Не верилось, что это последняя встреча Дружины. Ведь все было как всегда.