Онлайн книга «Омут»
|
Две девчонки покрупнее нависли над третьей и то ли толкали, то ли щипали ее. Девочка-жертва сжалась, прикрывая голову руками, но пока не пищала, не плакала. Справится, решил Горыныч. Но в курилку не пошел и продолжил наблюдать издалека, никем не замеченный. Одна из обидчиц схватилась за помпон яркой розовой шапки жертвы и потянула на себя. Девчонки отбежали с трофеем и, визгливо хохоча, стали перекидывать шапку друг дружке над темной снежной лужей. Погода в последнее время стояла отвратная, все смешалось: грязь, лед, снег и дождь. Девочка-жертва со светлыми жидкими волосенками испуганно заверещала: — Упадет же! — Ну и что! – дерзко крикнула одна. — Ты все равно грязнуля! – добавила вторая. — Мамаша, наверно, моет твоим шмотьем коридоры! — Дочка поломойки! — Пятном больше, пятном меньше! — Твоя мамка стирает платья в помойном ведре! Девочки кидались в белобрысую фразами, словно снежками. Горыныч нахмурился, глаза его потемнели: «Вот же языкастые гадины! А блошка сейчас точно разревется». Но Лиля, дочь уборщицы, лишь стиснула зубы и процедила угрожающе: — Верните! – как будто она могла что-то сделать этим девчонкам на голову выше ее. Но вот плакать она не собиралась. И сдаваться тоже. — Подойди и возьми, грязнуля! Побегай собачкой! Давай, Дашка, кидай! — Сейчас я вам устрою собачку, – раздался вдруг рядом суровый голос. – А ну шапку отдала. Живо! Девчонки стушевались. Та, которая звалась Дашкой, ткнула шапкой в Лилю, и хулиганки слиняли за угол. — Если будут проблемы, обращайся, – угрюмо заметил Горыныч. Лиля на всякий случай кивнула, но про себя подумала, что вряд ли воспользуется предложением. — Ты ее пугаешь, Коль! – подбежала Жар-птица и, смеясь, с силой ударила Кольку в плечо. Потом она повернулась к девочке: — О, а ты ведь знакомая Ночки? Аука? Да, Ночка звал эту блошку Аукой. И мысли Горыныча сразу обратились к Ночке. Он до сих пор не простил друга, что тот отказался вернуться с ним в заброшку за телефоном, за кошкой и за бродягой под одеялом. Горыныч и к поезду не пошел провожать Ночку, так был сердит на него. Хотя, кажется, без помощи Рома он справился даже лучше. И Горыныч мельком глянул на Мари, а потом перевел взгляд на блошку. Пунцовая Аука исподлобья робко поглядывала на него. — Она вообще-то, – сказал Горыныч, повернувшись к Мари, но глядя мимо нее, – теперь вроде как сестра моя. И закашлялся. — Чего?! – возопила удивленная Жар-птица, а Аука, похоже, готова была разрыдаться. Вот дела: когда обижали – не плакала, а заступились – и глаза на мокром месте. — Ну… мы живем теперь вместе. Батька мой… Жар-птица громко, заливисто расхохоталась. — Чего ты радуешься? – не понял Горыныч и насупился еще сильнее. Аука тоже сморщилась, словно наелась клюквы. — Но почему ты это скрывал? – спросила Мари, смахивая выступившие от смеха слезы. И лицо у нее при этом было такое довольное, как будто он сказал ей, что бросил курить. Горыныч раздраженно передернул плечами. Но Жар-птица видела, что он просто смущен. — К слову не пришлось. Да и слишком быстро все случилось. Отец меня тоже перед фактом поставил. А вы все заняты были здоровьем Дня. Горыныч покосился на Ауку и услышал, как Мари, уже склонившаяся над девочкой, заговорщически прошептала: — Я научу тебя всем приемам младших сестер. У меня большой опыт. И не бойся его. Он только с виду страшный. |