Книга Омут, страница 102 – Снежана Каримова

Вот только Василиса была не одна. С ней шли еще две девчонки. Одна на повороте откололась, махнув на прощание, а другая продолжала шагать рядом. Подруги что-то увлеченно обсуждали и смеялись.

Ночка недоуменно глянул на Горыныча, а Кощей тихо выругался.

— Раньше я ее провожал. Не думал, что она теперь с подругами ходит, – прохрипел Коля, ставя на землю полупустую жестянку. – И откуда мне было знать, что они подруги?

— Ты совсем тупой, Горын, да? – вздохнул Кощей, натягивая на нос шарф.

Колька угрюмо молчал. А Ночка растерянно смотрел на вторую девчонку. Ее было сложно не узнать.

Горыныч покосился на Рома.

— Ладно, отступать поздно, – тихо проговорил Ночка, снова взваливая на себя лидерство. – Мы с Горынычем займемся Василисой, а ты, Кощей, держи Жар-птицу.

* * *

— Серьезно, придурки, думали, я вас не узнаю?!

Придурок перед Жар-птицей стоял всего лишь один, и Мари грозно на него орала, с криком выплескивая вчерашние переживания. Рядом раздраженно пыхтел Феникс.

Утром Ночка специально караулил Мари недалеко от школы. Но с ней неожиданно явился брат. Обычно он приходил на работу во второй половине дня, а сегодня, значит, специально пришел пораньше, чтобы выяснить, что случилось с сестрой.

— Но ничего же не случилось… – слабо попытался защититься Ночка.

— Да потому что я Кощея укусила! – яростно выпалила Жар-птица. – И проучила Горыныча! Ну а ты сразу отошел в сторонку…

— Ты всегда была в играх за полицейского, – улыбнулся Ночка.

— Ах тебе, значит, смешно, – прорычала Мари.

— Горыныча давно нужно было проучить. Но не думал, что это ты его побьешь, – хмыкнул Ночка, стараясь не показывать, как тяжело ему сейчас стоять здесь и выслушивать выговор Жар-птицы.

— Да в чем дело-то? – недоуменно спросил Феникс. – Машка вечером ворвалась домой, вереща от гнева, как тысяча свинух, и все повторяла, что в Дружине одни подлецы. Я подлецом быть не согласен, поэтому рассказывай давай нормально, что у вас вчера было.

— Хотели немного проучить Василису Татьяновну, помнишь, ту крашеную, с сердцем на животе? Василису Блудливую? Ну, вспоминай! Так вот, хотели отрезать ей чуток волос… Знаю, тупая идея, – покаялся Ночка и спросил Жар-птицу: – А ты что вообще там делала? Как-то странно, что она твоя, хм, подруга. Она же младше тебя. И вообще…

Мари гневно сверкнула глазами, а потом вдруг покраснела и замямлила, ковыряя ботинком асфальт:

— Я на танцы хожу. На хип-хоп.

Ночка покосился на Феникса. Тот с суровым видом выдержал его взгляд и еще сильнее нахмурил брови.

— Э-э-э… не знал, что ты ходишь на танцы, – пробормотал Ночка.

— Решила попробовать что-то новое… В последнее время мне кажется, что я отдаляюсь от вас… от Дружины.

Ром не сдержался и приложил ладонь ко лбу, как будто у него разболелась голова. Это не Жар-птица отдалялась от них, а просто Дружина доживала свои последние дни. И виноват в том, что все разваливается, был он сам.

— Но у меня пока не очень получается с этими танцами, – продолжала изливать душу Мари, – поэтому я о них и молчала. А Танька тоже ходит. Ей кроссовки с «Али» крутые пришли, но оказались большеваты. Она предложила мне померить.

Ночка виновато сказал:

— Это все Горыныч придумал, с волосами. Из-за того что Василиса его бросила. – Он пристально посмотрел на Жар-птицу. – Зато теперь ты знакома с другой его стороной. Темной. Он хулиган. – Ночка задумался и добавил: – Из неблагополучной семьи. Он поломанный, и ему никогда не стать целым. Нормальным.