Книга По ту сторону бездны, страница 97 – Татьяна Лакизюк

Луна посмотрела на Сентарию сияющим взглядом.

— Какие они у нас все-таки… – прошептала она и, неожиданно споткнувшись на полуслове, замолчала.

— Луна, ты чего? – одними губами спросил Александрит.

По лицу девушки расползалось выражение всепоглощающего ужаса. Зрачки расширились, губы задрожали, а зубы выбивали мелкую дробь.

— Луна, что случилось? – все больше беспокоясь, спросил Алекс. – Отвечай. Ты пугаешь людей. На нас уже смотрят.

И действительно. Сложно было не обратить внимание на застывшую, словно каменное изваяние, девушку, резко выделяющуюся на фоне людского моря, которое не успокаивалось ни на секунду, находясь в постоянном движении. Любой зритель, скользя взглядом по трибунам, неизменно спотыкался о дочь правителя Манибиона. Народ начал перешептываться, и постепенно приветственные крики вокруг Луны стали затихать. В отдалении толпа еще радостно свистела, а те, кто сидел рядом, испуганно замолчали.

— Луна! – настойчиво повторил Александрит и потянул дочь за рукав.

С другой стороны к ней склонился Гелиодор, закрывая от любопытных глаз широкими плечами.

— Девочка, что случилось? Не пугай нас так! – он кинул обеспокоенный взгляд на Аниту, которая, положив руки на живот, уже начала вставать, чтобы подойти к ним.

Луна, замерев, смотрела на черные завитки, танцующие в глазах Сентарии. Усилием воли она отвела взгляд и посмотрела на отца. Ей захотелось вскочить и с громкими криками броситься прочь, но она с огромным трудом удержала себя на месте, вонзив ногти в ладони. Из глаз отца тянулись ленты-черви, с их раздвоенных языков капала черная слизь. Они извивались и шипели, словно змеи, пытаясь длинными языками дотянуться до девушки. Луна зажмурилась так, что в висках запульсировала боль. Затем открыла глаза и, опасаясь смотреть на кого-либо, опустила взгляд на белоснежный стол. И вновь чуть не закричала. По глянцевой поверхности мраморного стола чернильными пятнами расползалась слизь, оставляя глубокие ямы и удушающий запах. Девушка хотела позвать на помощь, но пересохшее горло не слушалось ее. Она снова закрыла глаза и еще сильнее впилась ногтями в ладонь.

— Пей! – в нос ударил запах хорошо знакомых трав.

Приоткрыв глаза, Луна сквозь ресницы опасливо посмотрела перед собой. Чья-то рука держала стакан, в котором плескалась светлая жидкость. Девушка вдохнула целебный аромат и жадно выпила лекарство до дна.

И вновь все звуки мира обрушились на нее. Только сейчас она поняла, что все это время, как и тогда, вокруг нее стояла тишина. Только в этот раз полная тишина, без чарующих звуков музыки. Широко открыв глаза, Луна сделала глубокий вдох и огляделась. Никаких лент-червей, никакой слизи на белом мраморе, никаких раздвоенных языков. Только глубокие следы ногтей на ладонях напоминали о временном помрачении. Руки сразу засияли серебром, и Луна механически убрала царапины.

— Все в порядке, – торопливо сказала она.

Гелиодор откинулся на спинку стула, как будто они только что закончили обсуждение важного вопроса, и преувеличенно широко улыбнулся. Александрит, Сентария, Нефелина, Анита и другие свидетели произошедшего тоже начали улыбаться публике и махать руками.

Не дав себе времени, чтобы окончательно прийти в норму, Луна решительно встала. Она взяла свиток, который подушечка принесла еще несколько минут назад, и, сломав печать, громко прочитала послание Эссантии. Испытанное потрясение заставило забыть о волнении перед толпой, поэтому в этот раз каждая строчка была на месте и ни одна запятая не потерялась, помогая сделать паузы в нужных местах.