Книга Аквамарин их глаз, страница 32 – Денис Лукьянов

— Я не думаю, я это своими глазами вижу. Они решили вернуться, но что-то не особо рассказывают, почему. И эти аквамариновые глаза… Карла, они пытаются вспомнить, что значит материальное тело.

— Возможно, я тебя поняла, но лучше объясни. Представь, что я глупенькая студенточка.

— Лучше представлю, что ты отличница, которая просто пропустила важную пару, — рассмеялся Психовский. Газировка уже заканчивалась. — Ну, если мы берем во внимание все эти Кантовские россказни о «вещи в себе» и о том, что лишь наши материальные органы воспринимают мир, считая это правдой, то все становится логичным. Как там говорили?.. «Вытащите все мозги из всех черепных коробок — и мир исчезнет». Это уже Шопенгауэр, а не Кант, но суть та же. Вот атланты, считай, вытащили свой мозг — и мир материальный для них исчез. Они забыли, что такое тело, как оно работает. А сейчас, по абсолютно непонятной мне причине, они вернулись. И теперь вспоминают, каково быть материальными. Самое идиотское в этой истории, что я даже не могу пригласить их на стаканчик другой, чтобы развязать язык.

Карла по ту сторону провода рассмеялась.

— И ты хочешь сказать, что наши глаза…

— Да. Это и есть атланты — в каждом из нас из тех, у кого поменялся цвет глаз. Ну, глупо сравнивать это с дурацкими фильмами ужасов, Хичкока на них нет. Можешь очень, очень условно считать это одержимостью. Будто призрак вселился.

— Это абсолютный бред, — высказала мнение медиум со стажем госпожа Шпицц.

— Люкс! Невероятно рад, что ты со мной согласна, — ухмыльнулся Грецион, вновь направляясь к холодильнику. — Сравнение дурацкое. Они не вселяются в нас, нет, просто… считывают наши тела. Вспоминают, каково быть материальными. А потом… возвращаются на наше место. Им нужно построить тело заново, но из идеи, из нематериального, куда они ушли, плоти не создашь. Вот они и используют… носителей. Терминология, конечно, у меня хромает.

— А те первые? Которые появились совсем рано?

— Думаю, что нет, они в некотором роде оригинальные. Просто ушли в нематериальны пласт с задержкой, стали сверхлюдьми позже. И еще помнили, как выглядели их прекрасные тела, — щелкнула металлическая крышечка — профессор открыл новую бутылку. — И мне все это не нравится. Мне не нравится, что они решили вернутся. Не нравится, что собираются заменить нас. Не нравится, что просто стоят и молчат. В конце концов, не нравится, что они могут встать на мое место. Да и вообще…

Профессор разорвал фразу, жадно глотая воду из бутылки — надо отдать ему должное, намека на то, что по усам-бороде потекло, а в рот не попало, даже не промелькнуло.

— Хуже ничего произойти просто не могло, — сказал Грецион в этом оттиске и бесчисленные Греционы во всех других, но совсем об иных событиях — как минимум один из них при этом поправил слезшую на подбородок маску.

— Я думаю, ты не просто так решил мне все это рассказать, — просипела медиум-ведьма.

— Тебе было интересно, я уверен. К тому же, ты у нас эксперт по бестелесным сущностям. Мне нужно твое мнение.

— Я скажу, но тебе не понравится, — вздохнула Карла Рудольфовна.

— Да давай, чего уж там.

— Они не уйдут, Грецион. Просто так — уж точно нет. Сверхлюди, дорогой мой, добиваются своего — а эти, видимо, хотят начать все сначала.

— Не совсем понимаю ход твоих мыслей, — признался профессор.