Онлайн книга «Големикон»
|
— О нет… ну почему, почему… Нестабильность, бедные животные! Но… зачем тогда только черепа? Я не видела ничего, кроме черепов. Так ведь не бывает. Не бывает ведь, да? Тедди-Теодор, видимо, совсем разучившийся говорить, пожал плечами, дав понять – не знаю, уже сотый раз говорю, я был слишком маленьким. Прасфора нащупала дядину записку в кармане, но, несмотря на соблазн и слова дракона, все не решилась развернуть. Но та манила, как потерянный артефакт из старых сказок, зовущий владельца по имени, развращающий и соблазняющий – и девушка не выдержала. Развернула бумажку. Прочитала: «Прости меня, Кельш» И все – ни слова больше. Внутри кольнуло. Холод грифоньих глазниц завыл в ушах. Прасфора резко встала из-за стола, чуть не опрокинув тарелку, и схватила тетрадку под мышку, захлопнув ее. — Мне срочно нужно поговорить с Хюгге. — Эээ… а вы уверены? — Это единственное, в чем я сейчас точно уверенна. Ты поможешь мне добраться? И я правда попробую поговорить с Альвио… насчет ученичества. Тедди был так взволнован, что пропустил фразу мимо ушей, спросив уже на ходу: — А зачем вы собрались говорить с Хюгге? Может можно как-то… — Для начала для того, чтобы мне всю жизнь не снились кошмары, – перед глазами всплыли пустые и холодные глазницы. – А там – посмотрим. — Нет, стойте, я все сейчас… Мужчина захрипел и свалился замертво. Кэйзер разжал металлическую руку, убрав от шеи теперь уже трупа. И вот так всегда – чем ближе к цели, тем больше проблем. Они словно чувствуют, когда сваливаться на голову… Еще с самого начала, когда кто-то ослабил цепи, все было ясно – конечно, найдется еще не один такой умник. Конечно, кто-то не поймет, тем более – после внезапно заговорившей драконихи. Мэр чуял заговор, чуть не стал его жертвой и теперь, найдя, избавлялся, как от опухоли. Кэйзер стянул с мертвеца мундир и положил рядом. Не хотел, чтобы эти люди носили мундиры… Он приказал собрать их всех в одном зале – успел выяснить, кто ослабил цепи тогда и даже из-за кого дракониха так сильно забрыкалась второй раз, устроив обвал. Пока она молчала – все было в порядке. Никто не шел против его власти, не кидался на эти рельсы. А потом… Остальные – мужчин пять-шесть – вжались в длинные скамьи. Мэр Хмельхольма не планировал вот так брать и душить всех, но тот, что лежал без мундира, решил проявить особую инициативу и почил раньше остальных вот-так варварски. — Господин мэр, – подал голос один из сидящих. – Это все та проклятущая рептилия… Мы бы никогда не подумали. Кэйзер вскинул механическую руку – наступило молчание. Мэр повернулся, и все присутствующие буквально ощутили его взгляд – вовсе не гневный, и не испепеляющий, а настолько безучастный к чужим проблемам, что до самой глубины промораживал душу. С заговорщиков и так уже десять потов сошло. Разговоры с мэром всегда давались тяжело, потому что… да даже и объяснить не получалось: от Кэйзера исходило нечто, какая-то энергия, аура, не дающая сопротивляться, и природу ее навряд ли смогли бы объяснить даже маги, но сидящие здесь догадывались, в чем дело – это была власть. Ощущение, что обязан сделать все, что этот человек скажет – потому что так положено, потому что власть обращает в кучки пепла даже горы. И потому что перед ними – не абы кто, а внук Анимуса. |