Онлайн книга «Големикон»
|
Небо все еще озарялось белым, а водная гладь будто бы посылала сияние обратно. Попадамс уже не мерзла – по дороге она открыла сумку и надела свитер. Теперь девушка стояла, сложив руки, чтобы было еще теплее, и наслаждалась озером – ничто больше не отвлекало. Прасфора потеряла счет времени, но дальняя часть сознания, всегда обстоятельно следящая за абсолютно всеми вещами, подсказывала, что пока еще можно не нестись сломя голову обратно на перрон. Это радовало – из кольца гор, покрытого редкими кедрами и увядающими пурпурно-желтыми цветами, уходить не хотелось. Здесь дышалось так легко, словно весь воздух мира принадлежал тебе и одному тебе – а легкие внезапно стали столь же бездонны, сколь и озеро. Девушка достала тетраду Альвио, пролистала и открыла как раз на зарисовке озера. Оно получилось точь-в-точь уменьшенной копией оригинала, только вот на склонах пристроились… Прасфора пригляделась, чтобы разобрать, и поняла – конечно же, грифоны, в огромных витых гнездах меж кедров, на склонах. Девушка посмотрела на реальное озеро, потом на картинку, и снова – на реальное. Попадамс вздохнула. Бедный Альвио просто бредил этими фантастическими животными, от которых не осталось ничего, кроме легенд, барельефов и зарисовки его деда-прадеда. Драконолог настаивал, что звери эти – не плод больного воображения, а реальные существа, которые просто пропали. Когда у Альвио спрашивали, куда, он превращался в рыбку – пытался ответить, но не мог. Не знал. Никто не знал. Альвио постоянно уверял Прасфору – даже если животное упомянуто только в легендах, даже если сейчас о нем никто не помнит, даже если оно кажется чересчур фантастическим, значит оно обязательно существовало в действительности, ведь ни одна сказка не появляется на пустом месте. Сознание – драконолог был уверен – на такие фокусы неспособно. Ему обязательно нужен костыль, этакая точка отсчета, образ для подражания, из которого потом может родиться все что угодно – но из пустоты не появится ничего, ведь она, как ни странно, и есть это самое ничего. Магия, говорил Альиво, это уже что-то, а не пустота – поэтому от нее работают механизмы, поэтому можно зажечь магический огонек или, нализавшись Магической Карамели, натворить других дел. Но пустота, даже в рамках воображения, по природе своей не может стать кирпичиком – если только для еще большей пустоты. Обычно аргументы Альвио разбивались о цельнометаллический контраргумент: от грифонов не осталось ни-че-го. Древние города оставляют после себя руины, вымершие звери – скелеты, но грифоны словно бы испарились. С учетом того, что испариться может только шпана при виде разгневанных родителей – никто другой на такие фокусы больше не способен, – все доводы драконолога с хрустом трескались. Но, надо признать, с грифонами пейзаж выглядел романтичней. На тетрадку капнул дождь. Прасфора подняла глаза к небу, на набежавшие тучи – и тут сверху словно вылили ведро с лишней водой. Ливень рухнул так же стремительно и неожиданно, как падает банка печенья с антресоли в три часа ночи после проделок проголодавшегося ребенка, которому поесть больше ничего не нашлось. Гром наконец-то догнал молнию. Теперь каждая белая вспышка сопровождалась рокотом, таким сильным, что в ушах звенело. |