Книга Големикон, страница 30 – Денис Лукьянов

Говоря откровенно, идея у Кэйзера была одна, и появилась она давным-давно. Так и не менялась с тех пор.

Даже Барбарио не до конца понимал, чего же мэр хотел в финале своих грандиозных замыслов. Потому что, как солнечный луч, пропущенный через призму, идея распадалась на несколько маленьких лучиков, некоторые из которых оставались спрятанными под покрывалом.

Жидкость в склянке забурлила, но алхимик даже посмотреть в ее сторону не успел, потому что внезапно дверь в его кабинет-лабораторию с грохотом открылось.

— Барбарио, – закричал Кэйзер с запачканным кровью лицом, – срочно, вниз! Заткни ее!

— Так, так, стоп, что случилось, почему ты… – слова лились, прилипая друг к дружке.

— Барбарио! – повторил мэр. – Ради нестабильности, просто заткни ее!

Алхимик ринулся к выходу. Они добежали до платформы, спустились в ненавистный Инкубусу мрак подземных пещер – так глубоко, что даже собственные мысли глохли. Обычно тут было тихо, лишь механизмы и удары кузниц сверху дробью прорывались сюда, но сейчас вокруг творилось ужаснейшая суматоха. Алхимик понял это, еще пока шел по тоннелю.

Когда вошел пещеру с высоченными сводами – убедился. И пожелал, чтобы все это просто оказалось сном.

Прежде, чем Барбарио успел сообразить, что к чему, Кэйзер крикнул чуть ли ни на ухо – таким разъяренным алхимик его не видел.

— Один из этих идиотов ослабил цепи! Она вырвалась и не прекращает говорить! Барбарио, заткни ее!

Теперь Инкубус понял, о каких разговорах шла речь. Он тоже стал отчетливо слышать голос, хотя, скорее, сплетенное из сотен природных звуков его подобие, произносившее, как сказочное заклинание, только одно слово: «Убийцы».

Дракониха с золотистой, поигрывающей медовым блеском чешуей, трепыхалась, пыталась взмахнуть крыльями, а освободившимися от цепей лапами раскидывала всех, кто пытался утихомирить ее и заковать вновь. Она рычала – цепи, сдерживающие ее пасть, ослабли практически окончательно.

С трудном стараясь не обращать внимание на голос драконихи, звучащий исключительно в их головах, вспотевший Барбарио шагнул ближе, начал суматошно рыться в мантии в поисках нужной склянки, если та вообще была с собой.

Дракониха освобожденной передней лапой откинула в сторону голема – тот ударился об острые камни и раскололся, как глиняный кувшин. Рубины в остатках тела погасли.

— Барбарио, – схватил его за шиворот Кэйзер. – Заткни ее…

— Да секунду! Погоди ты секунду!

Алхимик наконец-то нащупал ампулу похожей формы и очень надеялся, что это то, что нужно – зажмурился, подбежал ближе к драконихе и в тот самый момент, когда та обратила на него свой глубокий взгляд, кинул ампулу прямо в морду. Жидкость, разбившись о чешую, зашипела и стала дымом. Рептилия приглушенно зарычала, затрясла мордой, замахала передними лапами, чуть не откинув Инкубуса.

А потом… успокоилась.

— Этого хватит совсем ненадолго, – Барбарио ладонью вытер пот со лба. – Но если кто-нибудь сбегает в мою лабораторию…

— Слышали?! – заорал мэр успокоившимся рабочим вокруг. – Делайте и принесите, что ему нужно, быстро!

Инкубус дал указания и вернулся к Кэйзеру:

— А теперь, нестабильность меня побери, еще раз, объясни, как так вышло, что дракониха, которую мы связали как можно крепче, вырвалась и смогла снова спокойно мыслить?! Аргумент о неэффективности моих дурманов я не приму.