Онлайн книга «Големикон»
|
Засмотревшись на мундир, Испражненц совсем позабыл о времени – и, когда взглянул на часы, подскочил и выбежал в коридор, в сторону магических платформ-лифтов – еще чего, не хватало ему спускаться пешком. Его ждали. Эта мысль слегка не укладывалась в голове, но его, Фюззеля, ждал сам мэр! Его ждали, ожидая действий – а он ждал, вожделея о последствиях. Холодные ветра, сегодня особенно разошедшиеся, свистели в кольце гор. Звук получался чересчур странный и даже чудаковатый: потоки воздуха, радостно отскакивая от горы к горе, от камня к камню, бранились эхом, своеобразным хором в дополнение к привычному свисту. Солнце, обессилив, стало совсем бледным, решив сделать это утро приглушенно-желтым, будто бы не раскрывшимся до конца бутоном. Альвио вздохнул. Через окно покачивающегося поезда он смотрел в сторону огромного озера среди кедров, на тропинку, ведущую к нему. Драконолог жалел, конечно, что они не смогли сходить к этому озеру – к самому прекрасному, как ему казалось, месту во всех семи городах, с которым в сравнение не пойдут ни густые туманы Сердца Мира, ни сияющие здания Хрусталии, ни белоснежные, горячие пески Златногорска. — Говорят, что у этого озера ледяное дно, – сказал вдруг драконолог, не переводя взгляд на Прасфору. – Такое толстое, что вода остается на месте. А под слоем льда – пещеры и тоннели… А на склонах сидели грифоны. Да, грифоны… Они успели оторваться от тех двоих – очень удачно забежали прямо в поезд, и тот скоро тронулся, а копошившиеся преследователи остались ругаться что есть мочи на перроне. Сначала, приходя в себя, ехали молча – тем более вагон был практически пустым. Укутавшись в свитер, Попадамс все же собралась с мыслями и рассказал все, что произошло и все, что узнала. Альвио слушал молча, только шурша страницами тетради, в которую даже не смотрел. В ответ драконолог рассказал о пожаре – девушке стало капельку, но легче. — Они убили этих грифонов, поверить не могу, – протянул Альиво, дослушав Прасфору. – И сейчас зачем-то… дракониху. И, вероятно, все яйца… Ох нестабильность! Он теперь просто мял в руках тетрадку – слега потрепанную постоянной беготней Попадамс, но цельную. Они снова молчали. Только когда горы оказались вдалеке, Прасфора, прислонившаяся щекой к холодному, щекочущему стеклу, даже не спросила, просто сказала: — Почему именно война, Альвио? Почему ему нужна именно война? Драконолог пожал плечами. — Не знаю. Но сложно придумать лучший способ заявить о себе… — Он же мэр, ему не нужно заявлять о себе. — Я не знаю, Прасфора, правда. Сам не в восторге. — И ведь… мы ничего не можем поделать. Девушка помолчала, подумав: — Как и с грифонами. Как и со всем остальным. Мы никогда ничего не можем поделать, нет, ладно, не мы – я никогда ничего не могу поделать, потому что, потому что… Дальше слова рассыпались – снова хотелось упасть, потому что сил идти дальше, ударяясь головой о лед, не оставалось. Еще так все по-дурацки вышло с этой очередной попыткой побороть страх кухни… — Мы можем рассказать об этом, – предложил драконолог. – Точнее, мы должны сделать это. Вернемся домой и просто расскажем… — И это, по-твоему, хотя бы что-то изменит или поменяет? Альвио внезапно улыбнулся – улыбка его словно согрела окружающее пространство. |