Книга Верхний мир. Книга 1. Дети Кроноса, страница 96 – Вика Маликова

Через пару минут в выставочный кабинет влетели запыхавшиеся Виджая и Михей.

— Где пожар?!

— Ой, да какой пожар! У Жеки очередной план по спасению мира, – Михей плюхнулся на пол и взлохматил кучеряшки.

— Заткнись, Миха! Помните, я говорил, что библиотекарь обещала отыскать недостающий фрагмент дневниковых записей Дрыгвича. Она сфотографировала страницу и прислала мне сообщением.

— Читай! – Виджая, дрожа от любопытства, сложила ладошки на груди.

Легенды о непобедимости иноморфов идут с дремучих времен, когда действительно не было способов борьбы с ними. Но, исходя из моего многолетнего опыта, скажу, что у каждого монстра есть слабое место. Обрежь гаевке волосы – и она превратится в неприкаянного лесного призрака. Выколи псутню глаз – и он станет не опаснее бездомной собаки. Вот взять, к примеру, Малимона. Чтобы поддерживать состояние такого исполинского чудовища, необходимо крепкое сердце. Это источник силы гигантского организма. Однако невозможно пробить сердце Малимона мечом или копьем. Возможно, тут поможет проклятая земля. Для крестьянина, который свое призвание видел в работе на земле, она оставалась главной святыней. Матухна – так белорусы издревле называли землю. Самая страшная клятва приносилась с землею во рту или в руке. Так что если клятва нарушалась, то эта горсть земли превращалась в самое настоящее проклятие и становилась ужасным оружием.

Наступила долгая пауза. Женя о чем-то мучительно размышлял. Михей забеспокоился:

— Что ты задумал? Это же просто легенда. Надеюсь, ты не собираешься жрать песок?

— А если это не просто легенда? Бегом на улицу!

— Жека, может, хватит подгонять нас? Мы не в тренировочном центре для собак, – ворчал Михей, однако послушно следовал за другом.

Ректор по обыкновению стоял напротив окна в своем кабинете и глядел, как пушистый снег окутывал клены белоснежной периной.

Красиво! Нарядно! Торжественно!

Неожиданно он заметил троих студентов без верхней одежды. Один из них, кажется, это был Бражник, упал на колени и стал разгребать снег. Затем взял горсть еще не промерзшей и влажной земли и шагнул к индианке.

Как же ее фамилия? Чака… Чаморведи… А! Чатурведи!

Ректор открыл окно, чтобы прикрикнуть на студентов и отправить их на занятия, но не успел и слова произнести, потому что Бражник прижал грязный кулак к груди и четко проговорил:

— Клянусь, Виджая, что никогда в жизни тебя не поцелую!

И в следующее мгновение сгреб девушку в объятия и впился в ее губы.

— Да что вы творите! – ахнул ректор. – Бражник, да ты обнаглел! Ты в колледже, а не на танцах! Чтоб я такого больше не видел! Марш на лекцию!

Он внимательно проследил, как согнувшийся от смеха Половинкин, побледневшая Чатурведи и взволнованный Бражник покинули скверик. Затем закрыл окно и одним махом выпил стакан воды.

— Нет, ну… Это уже ни в какие ворота! Что тут поделаешь? Гормоны бурлят. Против природы не попрешь! – Ректор развел руками, уселся в кресло и ухмыльнулся. – Однако, Бражник! Необычный юноша.

5:40

Женя спустился в метро. В непривычно пустом вагоне дремал мужчина в выцветшей робе и хмурая девушка, укутавшись в пуховик, что-то бормотала себе под нос. Пахло сталью и углем. Потолочная лампочка раздражающе моргала. Женя, развалившись на сидении, вспоминал, как в темноте добирался до двери квартиры. Слышал отцовский храп и тоненький скулеж Эрика (он всегда спал тревожно). Осторожно обулся и снял с вешалки куртку. И вдруг – вспышка света. В коридоре прямо над полом завис, вздрагивая в воздухе крохотными крылышками, хут. Золотистые искры рассыпались во все стороны, разгоняя густой мрак раннего утра.