Книга Наличники, страница 48 – Юлия Шляпникова

— Мы редко общаемся сейчас, мне это не нравится, – вдруг сказал Петя, когда они уже проехали стадион и почти добрались до ее дома.

— Я обещаю, что буду присылать тебе фотографии отека ноги, как только он начнет спадать. Потом соберешь целую галерею! – и, не выдержав, Аня снова рассмеялась. Видимо, от пережитого стресса нервы сдавали.

Дав ей успокоиться, Петя сказал:

— Ты все-таки пиши почаще. И не просто «все хорошо», а честно.

Сглотнув, Аня попыталась улыбнуться, но губы задрожали, поэтому она только кивнула.

Отвернувшись к окну, Аня принялась смотреть на проплывающие мимо здания. В окнах горел свет, все сидели по домам, праздновали наступление нового года и проводили время с семьей. А ей снова закрываться в квартире в одиночестве в компании кошки. Смахнув с ресниц влагу, Аня сжала зубы и постаралась взять себя в руки. Не хватало еще в такси расплакаться.

Петя, зная, что сестру в таком состоянии лучше просто не трогать, молчал. Только изредка посматривал, потому что она затылком чувствовала его взгляды.

Он помог ей подняться в квартиру и ушел, на прощание крепко обняв.

— Еще увидимся, – кивнул Петя и скрылся в лифте. Такси ждало у подъезда.

Аня закрыла дверь на оба замка, привычно подергав ручку, повесила куртку в шкаф, поправила ботинки, чтобы стояли ровно, и поковыляла в комнату. Карамелька суетилась рядом, мешаясь под ногами.

— Все со мной в порядке, – проговорила Аня, стараясь не наступить ей на хвост. – А ты еще не успела оголодать, я знаю.

От таких привычных действий боль где-то в глубине грудной клетки отступила. Больше не хотелось плакать, и, чтобы не спровоцировать себя, Аня стала думать, как ей организовать быт на те десять дней, что ей велели особо не напрягать ногу и не снимать лангетку.

Тут пиликнул телефон. Аня тяжело опустилась в кресло и потянулась за сумкой.

Руслан просил прислать фото документов из архива, чтобы сопоставить с теми, которые направили ему. Вместо этого Аня сфотографировала свою травмированную ногу и без комментария отправила.

«Ого! Сходила на каток, называется?»

«И так всю жизнь!»

«Тебе что-нибудь надо? Я уезжаю только после обеда, могу завезти».

Аня подумала и прислала ему список продуктов и лекарств из аптеки. Если уж предложил, то чего отказываться?

«И обязательно возьми чеки!» – добавила она.

«Хорошо! К одиннадцати приеду, нормально?»

Аня прислала ему стикер с большим пальцем вверх и откинулась на спинку кресла. Такая усталость накатила, что даже сил умыться не было. Вместо этого она медленно переоделась в пижаму и легла в постель. Карамелька тут же примчалась из кухни, где ужинала любимым кормом, и улеглась под боком, тарахтя как мотор.

— Вот же угораздило меня! – пожаловалась Аня кошке. Та продолжала мурлыкать. – Прошлый год начался с перепоя, этот – с травмы. С каждым разом все интереснее и интереснее.

И, погружаясь в сон, она продолжала крутить в голове мысль, что же это значит. А та превратилась в серебристую рыбку и, крутясь на месте, вдруг рухнула в гулкую черноту сна.

Аня проснулась от солнца, бьющего прямо в лицо из-за незакрытых штор. За окном стояла самая настоящая январская погода: мороз, солнце и ярко-голубое небо. И даже друг прелестный еще дремлет.

Стряхнув остатки сна, Аня села на кровати и тут же вспомнила, что вчера случилось. Нога в спасительной лангетке не болела, но немного поднывала. Надо бы выпить обезболивающее, но сначала найти силы дойти до ванной.