Книга Наличники, страница 42 – Юлия Шляпникова

— Почему? – убирая телефон и скорее натягивая варежки на озябшие руки, спросила Аня.

— В Джукетау всего два здания в стиле модерн. И хорошо хоть одно отдали под музей, а второе, – Руслан указал на торговую лавку, мимо которой они как раз проходили, – уже почти рассыпалось от времени.

Лавке, крашенной в уродливый оттенок розового, и правда не повезло. Перенимая эстафету у бакалейной торговли, здесь теперь располагался магазин одежды. На обшарпанных карнизах сохранились барельефы с узорчатыми надписями «Чай», «Сахар», «Магазинъ» и с маскароном в виде головы оскалившегося льва. Ее бы отреставрировать – и туристов не оторвать будет.

— Мне больше нравится строгий классицизм. Но в этих домах и правда что-то есть.

В ее задумчивости было что-то печальное. Как будто она прониклась сочувствием к ветхому зданию настолько, что теперь разделяла его упадок и тоску.

— Тебе, наверно, нравилось фотографировать в Городе. Там больше простора для творчества, – предположил Руслан.

— Нет! – помотала головой она. – В Городе слишком много камня, а я больше люблю дерево.

— Потому что оно напоминало тебе там о Джукетау? – догадался Руслан.

— Да, и поэтому тоже! Только так можно показать людям, что у нас есть что беречь. Что самое ценное – всегда самое хрупкое.

— И что тебе нравится в этих домах?

— Наличники, – без колебаний ответила она. – В них душа, в них смысл. Вот смотри.

Они как раз остановились перед простым деревянным домом на углу. Окантовка окон оказалась ему под стать – гладкие наличники, без лишних декоративных элементов, только с ромбиками по четырем сторонам.

— Это самый действенный оберег, – речь Ани стала немного театральной, будто отрепетированной. Руслан догадался, что она рассказывала эту историю не раз. – Верх – это небеса, поэтому здесь по центру ромбик. Он изображает солнышко. По краям спускаются лучики. А внизу – это, скорее всего, зерно в земле.

— И от чего же защищает этот оберег? – Руслану хотелось посмеяться над такой детской верой в чудо, но от ее серьезного вида и вопрос получился серьезным.

— От смерти, от злых людей, от болезней. Да ото всего, что живет не в доме, а вне его.

Судя по виду дома, обереги не сработали и хозяева его уже давно оставили, переселившись в более современное жилье или покинув этот мир.

— Пустое место наводит какой-то ужас, правда? – поделилась Аня.

— Ты напомнила мне кое о чем, – Руслан даже остановился посреди дороги. – Я давно запрашивал в московском архиве документы на землю, которую получил наш предок-стрелец в Билярске. Перед праздниками прислали копию записи из отказной книги.

— Это что такое?

— Вроде дарственной от государства. Суть-то не в этом! А в том, как звали моего предка. Пустомест!

— Странное имя для татарина, – пожала плечами Аня.

— Да и не имя это, скорее прозвище.

— Пусть и так, но зачем так некрасиво называть ребенка?

Руслан улыбнулся.

— Ты же говорила про обереги? Имя тоже им могло быть.

— Я думала, что историки в магию не верят. – Руслан мог поклясться, что она специально его поддевает – такой озорной у нее стал вид.

— Конечно. Мы изучаем ее как этап развития общества. Пошли греться, что-то не лучшую погоду мы выбрали для прогулки.

Руслан открыл перед ней дверь в то же кафе, где они сидели в прошлый раз. Столик у окна был свободен – что, впрочем, неудивительно, ведь первого января все нормальные люди отсыпаются или ходят в гости. Они тоже были в некотором роде в гостях – у родного города.