Книга Наличники, страница 23 – Юлия Шляпникова

Но хуже всего было то, что никто, кроме семьи и Гаянэ, так и не узнал, что они на самом деле давно расстались. Коллеги на прошлом месте, кому она хвалилась кольцом и рассказывала, что жених получил место в филиале компании в США, перед ее увольнением наперебой давали советы, как устроиться в чужой стране по опыту знакомых. Аня так и не рассказала им, что на самом деле ее на первое время ждали стены старого дома, построенного дедом, а не новые горизонты.

Признаваться в том, что ложь зашла слишком далеко, было больно. А чувствовать себя дурой и выносить презрительное сочувствие окружающих показалось бы еще больнее. Пусть лучше думают, что она начала новую жизнь без старых связей.

Апероль давно горчил, но Аня продолжала «радовать» себя новыми порциями коктейлей.

— Значит, она для тебя достаточно хороша, чтобы забрать ее с собой в Америку? – спрашивала Аня у расплывшегося в счастливой улыбке бывшего жениха, который позировал на фоне небоскребов. – Значит, у нее есть такт и умение заткнуться, когда надо, а я заслуживаю только этого тухлого городишки и одиночества? Для чего тогда ты постоянно рассказывал мне, как классно будет жить в другой стране, где настоящая демократия? Для чего были все эти разговоры?

Денис, находившийся за сотни тысяч километров от нее, ожидаемо молчал, продолжая улыбаться на стандартной для туриста фотографии. Интересно, кто его фотографировал? В их поездках это делала Аня. Он хвалил ее словно врожденное умение поймать нужный кадр. Поэтому она и завела потом анонимный фотоблог, неожиданно набравший популярность. «Наличники – глаза дома», – Аня слышала другую версию этой поговорки, но бабушка всегда говорила по-своему. Значит, людям нравилось заглядывать в чужие глаза и пытаться увидеть там что-то свое.

В каждом из наличников Аня встречала немой укор, тоску по прежним временам и затаенную боль старения и разрушения. Все то, что она находила и внутри себя.

— Надеюсь, ты счастлив, – сказала Аня фотографии в инстаграме^[9] и отбросила телефон подальше. Отсалютовав невидимому собеседнику, она отпила еще глоток и, поморщившись, запустила в стену еще и почти пустой бокал.

Какая разница, что она чувствует. Все равно лучше уже никогда не будет. С этими мыслями Аня отключилась на диване, забыв даже поставить будильник на утро.

Голова раскалывалась, а звонивший телефон где-то на полу совсем не помогал.

— Алло, – прохрипела в трубку Аня и попыталась выпрямиться, но от ночи на диване в неудобном положении и резко ударившей в висок боли она снова скрючилась на диване.

— Анечка! Надеюсь, не разбудила?

Это она вчера весь день гуляла и отлынивала от работы, а у нормальных людей был обычный вторник. Конечно, Анастасия Павловна ожидала, что Аня уже давно в строю.

— Конечно нет, – бодро соврала она и, кое-как собрав себя с дивана, поплелась на кухню за водой и таблеткой аспирина, попутно вляпавшись носком в липкую лужу у стены. – Если вы про синопсис, то, думаю, до конца недели отправлю вам черновик. Идея сдвинулась с мертвой точки.

На самом деле еще вчера в архиве Аня сочинила пару деталей для будущего сюжета, так что технически она почти не врала.

— Рада это слышать! Надеюсь, снова бодрая история про личностный рост? – Анастасия Павловна рассмеялась своей шутке. Они обе знали, насколько проходной была первая книга, но народ раскупил два тиража, так что стоило дать им побольше такой же чепухи.