Книга Тени Казани, страница 85 – Юлия Шляпникова

— Ты мне расскажешь как-нибудь, хорошо? Я не хочу дружить с теми, у кого есть от меня секреты.

Ада произнесла это вслух и сама удивилась, как оно прозвучало — настоящий ультиматум.

— Ладно, только не вмешивайся, — и снова эти интонации «не лезь».

Прошла пара минут, у Димы снова зазвонил телефон, а вскоре и сама Леся показалась на втором этаже. Разглядев их у окна, она с сияющей улыбкой прошла к ним.

— Привет! — громко воскликнула Леся, села рядом с Димой и поцеловала его в щеку.

— Привет, — отозвалась Ада, собирая мусор на поднос.

— Ты уже уходишь? Я думала, мы посидим немного втроем.

— Да тяжелый был день, поеду домой, а то уже голова разболелась.

Ада врала как на духу. Неловкость, будто Леся прочитает ее самые тайные мысли и поймет, что Дима ей уже давно не просто друг, висела в воздухе.

— Завтра встретимся на парах? — спросила у Димы Ада, уже поднимаясь из-за столика.

— Да, а там решим, что дальше. Напиши вечером, обсудим детали, хорошо?

Ада кивнула, улыбнулась Лесе и, выкинув мусор в ближайшую урну, направилась к выходу.

Больше тут оставаться она не хотела.

Снова пошел дождь.

Пока Ада дошла до любимой Богоявленской колокольни, куртка успела промокнуть, так что теперь стало и зябко, и неприятно. Придется дома пить что-то от простуды, чтобы не заболеть.

По такой погоде и уличных музыкантов след простыл. В наступающих сумерках Ада обходила лужи и вслушивалась в дыхание города. Казань никогда не молчала — скрип подошв прохожих, гудки машин, крики чаек даже в самом центре, музыка из открывающихся дверей магазинов, уличные зазывалы с намокшими листовками в руках. Все это складывалось в неповторимую мелодию города, дополняемую сейчас шумом дождя.

В переходе только в цветочном горели лампы. В компании оранжерейных роз, лилий, гладиолусов, астр и хризантем кружила пара — мужчина в трениках и полосатой тельняшке и продавщица в полосатой же блузке. По цветам одежды, жестам и движениям они так сильно зеркалили друг друга, что Ада остановилась на минуту и засмотрелась. Непонятно, подо что они танцевали — под какую-то свою, слышимую только им музыку или в полной тишине. Но выглядело это так, будто на глазах Ады творилось волшебство.

Она шагнула вперед и налетела на какого-то мужчину.

— Извините, — бросила Ада и направилась дальше.

— Барышня, вы обронили! — окликнул ее мужчина, и она обернулась.

В руках тот держал маленький красный георгин — и откуда только взялся? Ада робко улыбнулась и приняла цветок. Церемонно поклонившись напоследок, мужчина повернулся и пошел своей дорогой.

А в цветочном уже потух свет.

Дома было подозрительно тихо. Ада скинула ботинки, повесила промокшую куртку сушиться и, закинув к себе сумку, прошла сразу на кухню.

Мама сидела за кухонным столом, обхватив голову руками, и плакала. Она покачивалась из стороны в сторону, будто в трансе, и Ада, даже не осознав, что делает, тут же кинулась к ней и схватила за руки, отводя их от лица.

— Мам, что-то с папой? — испуганно спросила она.

Обычно мамины слезы случались только по серьезным поводам.

— Его в больнице оставляют, — покачав головой, ответила она. — Говорят, анализы не очень хорошие, надо перепроверить.