Книга Тени Казани, страница 15 – Юлия Шляпникова

Дима кивнул.

— Типа того. Она хорошая, но мы все-таки очень с ней разные. А ты как будто понимаешь, о чем я думаю, и говоришь это прежде, чем я могу сформулировать мысль.

Ада правда понимала, о чем он: будто между ними протянули телефонный провод, и теперь по нему свободно могли ходить в обе стороны мысли и идеи.

— Ты слышала про теорию соулмейтов?

— Нет.

— Родственные души. Говорят, что такое возможно только раз в жизни и не всем везет — твой соулмейт может только родиться, когда ты уже умираешь.

— Скажи еще, что ты веришь в перерождение.

— А ты разве нет?

Они медленно спускались по Университетской, то и дело уступая дорогу тем, кто шел навстречу. Солнце скрылось за легким облаком и тут же выглянуло обратно.

— Я никогда не думала об этом всерьез. Да и родители как-то нас так воспитывали, без религии, что ли.

— Моя мама православная, все детство таскала в церковь, пока я не стал под разными предлогами отказываться туда идти. Потом она смирилась и отстала, но никогда не забуду эти песнопения, — Дима словно сбросил какой-то груз, поделившись воспоминанием.

— А наши с братом родители — верующие атеисты.

— Это как?

— Крестились во взрослом возрасте, но ничего не соблюдают и не особо верят в Бога.

— А ты сама?

— У меня с ним затяжной конфликт, — выдохнула Ада. — Я в него не верю, пока он не покажет, что мои просьбы до него доходят.

— Подростковый бунт, значит, — расплылся в улыбке Дима. — А в иной мир, получается, тебе поверить легче?

— Я верю только в то, что могу увидеть своими глазами.

Перейдя дорогу, они спустились на улицу Пушкина поближе к торговому центру. На город опускался вечер, и ранние сентябрьские сумерки уже скрадывали яркость солнечного света.

В переходе у дверей в метро играли на скрипке. Ада не сразу разобрала тему Рохана из «Властелина Колец», зато Дима прямо-таки просиял.

— Вот это знак! — воскликнул он и тут же потащил Аду за собой, чтобы послушать музыканта поближе. У него даже нашлась мелочь в карманах, чтобы отблагодарить за мелодию.

— Знак чего? — поинтересовалась Ада, когда они уже поднимались ко входу в «Кольцо».^[21]

— Что все правильно.

В торговом центре, как всегда, фоном шумела из динамиков чересчур жизнерадостная песня, бродили люди, пришедшие отдохнуть, а на эскалаторах приходилось стоять и ждать без возможности обойти других.

Ада любила бывать в местном книжном. Бродить среди бесконечных полок и перебирать яркие издания знакомых и незнакомых книг, рассматривать разнообразные закладки и подарочные пакетики, открытки и канцтовары. Но в компании это оказалось куда веселее.

— Давай, загадывай страницу, — сказал Дима, пряча от Ады обложку книги.

— Триста девяносто четыре, — гадая, поймет ли он отсылку, ответила она. — Третья сверху строка.

— А кто это у нас тут фанат «Узника Азкабана»?^[22] Ладно, вот что тебя ждет: «Что такое подвешивание?»

Ада вырвала у него из рук книгу и тут же скривилась.

— «Пятьдесят оттенков серого»,^[23] серьезно?!

Дима расхохотался так радостно, как будто шутка и впрямь удалась. Ада молча вернула книгу на полку и тоже не удержалась от смеха. Ей бы и в голову не пришло даже брать в руки этот «шедевр», тем более на нем гадать.

— Давай что-нибудь посерьезнее, — предложила она и сняла с полки «Дракулу».