Книга Тени Казани, страница 111 – Юлия Шляпникова

— Мам, — позвала Ада, когда прожевала кусочек ватрушки и он встал у нее в горле комом.

— Что такое?

Мама повернулась к ней, не получив ответа. Увидев лицо дочери, она отложила полотенце и села напротив.

— Ты чего, Адочка?

— А ты чего? Когда мы стали опять так разговаривать?

— Никогда не поздно вернуть прежние отношения, — пожала плечами мама, как всегда, уверенная в своей правоте.

— А если поздно? Если я уже выросла? И все изменилось?

— Тогда будем учиться разговаривать заново. Одного ребенка я потеряла, второго я не отпущу.

Вот и ответ. Удачный проект по имени Лев вдруг вышел из-под контроля, и тут она вспомнила, что у нее вообще-то есть еще один ребенок. Ада вспыхнула и выпалила:

— Я не вещь, чтобы пытаться за мой счет что-то решить! И ты меня не исправишь! Я такая, какая есть!

Мама тяжело вздохнула и, придвинув тарелку с ватрушками, взяла себе одну.

— Я и не пытаюсь. Ты уже выросла, я вижу. У тебя свои друзья, мальчик появился даже. Я просто хочу, чтобы ты помнила — у тебя есть семья, и мы рядом, и мы тебя любим.

«Не так, как Льва!» — тут же полыхнуло в груди. Ада вспомнила, что эти эмоции питают демона, приманивают его, но мгновенно забыла об этом. Слишком сильны были обида и зависть, слишком сильна недолюбленность.

— Хорошо, — прошипела сквозь зубы Ада. — Давай попробуем.

Мама кивнула.

— Я буду очень стараться, Адочка. Прости, что не сделала этого раньше.

И хотя она всегда мечтала это услышать от мамы, сейчас Ада ей не верила. Отложив тарелку с ватрушкой, она встала из-за стола и направилась к себе.

От нее и правда воняло вечеринкой, так что Ада закрылась в душе и решила не выходить оттуда, пока не почувствует себя снова собой. На это ушло целых полчаса.

А по возвращении, включив компьютер, она обнаружила, что Дима удалил страницу.

В универе было, как и всегда по понедельникам, суматошно и путано. Ада после бессонной ночи и непривычно одинокого утра была сама не своя. Дома без брата и традиционной дележки ванной оказалось скучно.

Дима после удаления страницы никак не проявился. Молчали телефон и сообщения, не было весточки с новой страницы. Ада сидела оцепеневшая перед моргавшим синим светом экраном и не могла поверить, что теперь будет так. Что, если он совсем пропадет? Не придет в универ, больше никогда не скинет ей ни одной смешной картинки или глубокомысленной песни?

Потому она и не спала половину ночи, ворочаясь с боку на бок. Мало того что ее снедала тревога, так еще и усталость прибивала сверху бетонной плитой. Так и уснула где-то за пару часов до будильника, просто отключившись.

На французском было непривычно тихо. Энже Вагизовна даже отметила это, не сопоставив с отсутствием Димы.

Ада машинально делала письменное задание и думала, думала, думала. Одна мысль металась по кругу и не давала ей даже выдохнуть — что она сказала не так? Ведь сомнений в том, что это из-за нее он опять пропал, у Ады не было.

После бесконечного, по ощущениям, французского Ада побрела на потоковую лекцию. В аудитории уже сидела и скучала Саша, которая, завидев Аду, тут же ей замахала, зовя к себе.

— Ты чего такая кислая? — спросила она после приветственного объятия.