Книга Зима на Полынной улице, страница 92 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

Он говорил так уверенно, что и Ваня заметно успокоился. Сам. Без всякой магии.

— А вы – огненный? – робко спросил он.

— Ага, – по-простому ответил Гелиодор и щелкнул пальцами. На их кончиках загорелись огоньки.

— Ого! А огни настоящие? – загалдели дети.

— Конечно. И кусаются, и жгутся. Но нам все нипочем. На то мы и огненные.

— Как и все в Гарнетусе, – подхватила Луна. – Ну, поспешим, а то господин Гелиодор может часами показывать фокусы с обожаемым огнем.

— А мы и не против… – начал Ваня, но, вспомнив о маме, стушевался и грустно засопел.

— Все будет хорошо. Мы найдем ее. – Гелиодор распахнул входную дверь и вывел детей на улицу.

Несколько минут те стояли, разинув рты, и растерянно озирались. Целый ушат звуков, запахов, видов, ощущений опрокинулся на них. Глаза не успевали смотреть, уши не успевали слышать, а нос – вдыхать невероятные цветочные ароматы, ловко смешанные со свежестью. Лишь рот ничего не делал. Он округлился в форме буквы «о», да так и застыл без движения.

Какофония достигла максимума. Глаза заслезились от блеска драгоценных камней, сияющих с каждой травинки, с каждого листочка, с каждого цветка.

— У него что, брюшко драгоценное? – во весь голос завопила Аленка и с восторгом уставилась на крупного муравья, деловито перебирающего лапками.

Тот нес длинную соломинку, что по размерам превосходила его в десятки раз. Но это не помешало глазастой Аленке разглядеть переливающееся брюшко, выпуклая поверхность которого сияла сверкающими гранями.

Правда, от ее вопля муравей вздрогнул и выронил соломинку из лапок. Да и птицы взмыли вверх, добавив к стрекотанию, шуршанию, жужжанию еще и рассерженные вопли.

— Из-з-звини-те, – тут же расстроилась Аленка.

— Я не сразу здесь очутилась, так как долгое время жила в мире по ту сторону земли, – улыбнулась Луна. – Так что я тебя понимаю. И они тоже. – Она кивнула на муравья, который уже нес соломинку дальше.

Да и птицы успокоились, расселись по местам и с любопытством разглядывали новеньких.

— Птицы что, разговаривают друг с другом? – спросил наконец-то очнувшийся Ваня. – Ну посмотрите на них.

И правда, птицы важно склоняли головы друг к другу и громко перешептывались, если так можно назвать гортанные отрывистые звуки, которыми они обменивались.

— Ну все! Сейчас весь Драгомир о вас узнает, – рассмеялась Луна. – А вот и Огонек с Джеммой.

Двойняшки в очередной раз разинули рты, глядя на великолепную пару, важно вышагивающую к ним. Хотя, если быть честными, важно вышагивала лишь белоснежная лошадь с великолепной серебристой гривой (двойняшки сразу поняли, что это Джемма), а вот Огонек (который и оказался настоящим огнем в прямом смысле этого слова, так как его грива и хвост пылали) крутился вокруг нее, кося янтарными глазами.

Дети боязливо отступили, опасаясь искр, как вдруг из сумки, висящей на шее Джеммы, вылетел лохматый, верещащий, отчаянно ругающийся комок.

— Как ты могла забыть меня в сумке? А? А вдруг что-нибудь бы случилось? Если бы ты умерла? Как бы я смог жить без тебя, один-одинешенек с этой противной невоспитанной лошадью?! – При этих словах Джемма оскалила зубы. Непонятно было, что это – угроза или насмешка. – Ты обо мне подумала? Эгоистка несчастная!

— Фиччик! Прекрати ругаться. Тебя укачало в сумке, и я не стала будить. Ты почти ничего не пропустил.