Книга Зима на Полынной улице, страница 86 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

И, словно подслушав мысли детей, вода вновь изменила цвет на молочно-белый, как будто кто-то вылил в озеро тонны молока. Молоко, клубясь и пенясь, закрасило его от края до края.

— О-о-о! – громко протянул Ваня и тут же получил тычок в бок от сестры.

— Не мешай, – прошипела она.

Прямо на их глазах белый цвет начал темнеть и вновь стал насыщенно-синим. Вальс цветов начался заново.

— Мы нашли его! – все так же шепотом произнесла Аленка.

— Кого «его»? – Ваня почему-то тоже начал шептать.

— Место, где начинаются чудеса.

Соглашаясь с ее словами, ветер взметнул в воздух пригоршню снежинок. Все вокруг заискрилось, засверкало, сделав атмосферу по-настоящему волшебной.

— Смотри, а что там торчит в середине?

— Где? – Аленка напрягла глаза, но из-за снежной пыли, резвящейся в воздухе, сложно было что-то разглядеть.

— Да вон. Прямо в центре озера.

Аленка помахала варежкой перед лицом и протянула удивленно, прямо как брат пару минут назад:

— О-о-о!

Секунду назад дети видели гладкую ровную поверхность озера, напоминающую гигантское зеркало, и вот, пожалуйста, прямо в его центре уже возвышается башня. И как будто бы озеру не понравилось такое наглое вмешательство в его размеренную жизнь. У подножия башни закружились разноцветные волны, вооружились пенистыми шапками, начали грозно разбрасывать клочья белоснежной пены и попытались напасть на башню, захлестнуть ее. Но та как ни в чем не бывало величественно возвышалась над озером и словно снисходительно качала крышей-шапкой.

А та и впрямь напоминала шапку: вытянутая, изогнутая, словно кто-то шутя напялил на башню гигантский гномий колпак. Да и сама башня престранная. Высокая, изящно закрученная спиралью, наполовину опутанная лианами, она выглядела такой тонкой, ненадежной, словно вот-вот переломится пополам. Сверкающие драгоценные камни на ее стенах и на кончике крыши-колпака придавали еще больше хрупкости и загадочности.

— Ты думаешь, это он? – шепот Вани стал еще тише, что Аленка еле расслышала.

— Да! – Она не выдержала и рассмеялась. – Это он. Портал!

Последнее слово выкрикнула радостно, сопровождая счастливым смехом, да так громко, что эхо, уже давно томящееся без дела в неприступных горах, торопливо подхватило звук и разнесло его на многие километры вокруг.

— Порта-а-ал, порта-а-а-ал, порта-а-ал!

Не обращая внимания на какофонию звуков, от которых Ваня присел, зажав варежками уши, Аленка повернулась спиной к озеру и закричала:

— Мама! Мы нашли его! Мама!

Радость сменилась растерянностью:

— Мама?

А вот и пожаловал страх:

— Мама-а-а?

И двойняшки вдруг поняли, что стоят на вершине горы совсем одни.

Мама, еще совсем недавно радостно расстилавшая покрывало, исчезла вместе с комнатой.

Путь продолжается. И некогда реветь

Сердца двойняшек учащенно забились. Но не от восторга, а от сильнейшего испуга.

— Куда же она подевалась?

— Мама, мама, мама! – кричали в унисон.

Но мама не отзывалась. Лишь эхо, соскучившееся по людским голосам, развлекалось, унося слово «мама» все дальше. Наступила тишина, отчего двойняшки почувствовали себя одинокими. Да еще и ветер, до этого забавлявшийся с их носами да щеками, отчего-то разозлился. Он швырнул детям за шиворот целые пригоршни колючего снега и дунул в лицо таким холодом, что те удивились, как вместо носа сосулька не выросла.