Книга Зима на Полынной улице, страница 24 – Денис Лукьянов, Татьяна Лакизюк, Анастасия Райнер, и др.

Утэр устроилась на выступающем камне, который серым драконьим зубом торчал из снега, и стала смотреть вниз, на дом. Рядом с ней вдруг приземлился огромный морской орел и обернулся юношей. Его звали Хавёрн.

— Как жизнь, Утэр? – спросил он, движением головы смахивая с глаз длинную челку, пеструю, как перья орла.

— Гости, предпраздничные хлопоты, – пробурчала Утэр.

Хавёрн посмотрел вниз, где трудились Ниссе и незнакомка.

— Ого! А что духи говорят о ней? Надежная?

Утэр фыркнула:

— Духи? Думаешь, мы кого-то успели спросить? Побежал к ней, как лось на свет фар.

— Тогда что он делает? – нахмурился Хавёрн, пропустив шутку.

Утэр насупилась.

— Она ему, знаете ли, понравилась. У нее лицо, видите ли, как кусочек коры!

Хавёрн рассмеялся:

— Значит, тут мы бессильны.

— Можешь мне подарить одно перо? – неожиданно спросила Утэр.

— Зачем? – удивился Хавёрн. – Я тебе тоже понравился?

— Для дела, – буркнула Утэр.

Хавёрн пожал плечами и кивнул.

— Могу подарить за поцелуй.

Утэр сморщилась, как будто закинула в рот горсть незрелой смородины.

— Ты пугаешь меня своей реакцией, – засмеялся Хавёрн.

Утэр наклонилась к нему и быстро чмокнула в щеку, словно клюнула.

— Теперь перо!

Хавёрн потер щеку.

— Хорошо, что у тебя нет клюва, а то бы ты меня проткнула.

Он превратился снова в орла и вытащил большое светлое перо из своего хвоста.

Утэр стало неловко за свой поцелуй. Хавёрн вот не поскупился. Но было более неловко предлагать второй.

— Спасибо! – сказала она, забирая перо. – Выручил.

Утэр обернулась выдрой, взяла в зубы перо и проскользила на животе по снегу вниз. У дома она затаилась за единственной на весь двор елкой, вытянув тельце вдоль ствола и прижимая заветное перо лапами к брюшку.

А старушка тем временем с невидимой помощью Ниссе выгрузила большие фонари и приладила на дверь венок из искусственных еловых веток. Закончив с багажником, она откинула тент с прицепа. Он скрывал маленькую снегоуборочную машину.

— Да уж, сын был так горд, когда дарил мне ее на Юль. Но как я буду ее вытаскивать? – вслух проговорила старушка. Видимо, она привыкла говорить сама с собой. – В этом весь он. – Она вздохнула, но не печально, а с улыбкой. – Потом решу, может, и не пригодится она мне. С погодой повезло! Хотя и снега на праздник хочется!

Розовый час миновал, Темное время словно схлопнуло створки раковины. Чернота полярной ночи уже казалась привычной, а проблеск света – даром.

Старушка достала из сумки толстые свечи и поставила их в фонари. Хотела зажечь спичками, но руки слушались плохо, поэтому, вздохнув, она еще порылась в сумке и достала зажигалку с длинным металлическим носиком.

Потом включила гирлянды, работающие каким-то неведомым для Утэр способом, которыми они с Ниссе увили перила крыльца. Даже венок на двери теперь мигал огоньками.

Старушка снова спустилась с крыльца. Прозрачный Ниссе встал рядом. Оба смотрели на дом. Утэр видела даже в призрачных очертаниях соседа, как он сияет от счастья.

Утэр тоже посмотрела на дом. Теперь он выглядел живым, как и другие дома на берегу фьорда. Уютным. Теплым. Правда, для Утэр это ничего не значило, но она понимала, что чувствует сейчас Ниссе – домашний дух.

Понимала, но продолжала не одобрять.

Ниссе перевел взгляд на старушку, а та вдруг подалась вперед и скрылась в доме. Пошла пить чай, наверное. Люди любят, вернувшись с улицы, пить чай. А Ниссе теперь глядел на снегоуборочную машину, и та покорно полетела из прицепа к гаражу. Утэр закатила глаза.