Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 83 – Наталья Русинова

— Нельзя жандармов, — тут же заохала мадам Георгина. — Увидят господина Краковаца, доложат королю. Слухи нехорошие пойдут, он ведь женат…

— Вот леший, — выругался Альбрехт. — Ладно, я пошлю сигнального дракона нашему декану. Пусть преподаватели явятся, расколдуют обоих, может, расскажут что-то интересное. Потом уж вызовем стражей правопорядка…

Дальше все закрутилось очень быстро. Колдовать в стенах «Алой обители» запрещалось законом, разве что для спасения человеческих жизней. Потому преподаватели не стали заморачиваться экивоками и заходить через парадную дверь, а просто открыли портал прямо в спальню. Явились Удмертий и Левия, а с ней — три целительницы из академического лазарета.

Сначала деканы от души изругали «безголовых и непуганых детей, помчавшихся без предупреждения прямиком чудищу в пасть», затем похвалили за уничтожение гада. Смеяться над видом каменной композиции не стали, вместо этого накинули на плечи обоих покрывала и провели обратное превращение.

Девица, вдруг ставшая живой, осела на пол и расплакалась, целительницы кинулись оказывать ей помощь. Господин Гюнтер Краковац ограничился витиеватым ругательством и осушенным до дна бокалом с вином, который пригреб здесь же на столике. Плечи под тонким шелком покрывалом ходили ходуном от нервной дрожи.

Заговорить нормально он смог лишь после того, как выкурил папиросу — прямо в комнате. Но вот беда, подслушать его россказни почти не успели — кто-то из парней закашлялся от едкого вонючего дыма, и про них тут же вспомнили. И отправили в Академию, мыться, отсыпаться и приводить себя в порядок.

— На завтрашний день в патруль не выходите, хватит с вас приключений, — шепнул им вслед декан Удмертий. — Адепт Вельф, не делайте столь постное лицо, все молоко в округе скиснет. Подождут ваши карманники. Поимка василиска засчитается всем присутствующим в большой плюс к грядущей сессии. Хотя, по-хорошему, всыпать бы вам ремня за самоуправство…

Студиозусы довольно заулыбались и распрощались с преподавателями в самых теплых чувствах. Но как только они вышли на улицу, в морозную ночь, и добрели практически до дворцовой площади, Альбрехт развернулся к остальным.

— А теперь предлагаю остановиться под этим удачно подвернувшимся на пути фонарем и послушать, чего интересного нам расскажет лялечка.

— А я тут при чем? — удивилась Ниенна, уже клевавшая носом.

— А при том, что я тебя знаю, — темные глаза Альбрехта словно глядели ей в душу. — Ты девица хладнокровная, не блюешь на практикумах по вскрытию, не боишься остроухих и мертвяков, в одиночку прошлой осенью упокоила больше сотни призраков, а этим летом парой ударов уничтожила упыря, что притворялся отцом-благодетелем в чокнутой деревеньке. И репяных хранителей на помощь позвала, хватило и сил, и ума, и твердости характера.

Он оглянулся по сторонам и уже тише добавил.

— Так скажи нам, чего стряслось в подвале королевского борделя? Почему ты сразу не угостила ящера-переростка заклинанием промеж глаз, пока он всаживал тебе когти под ребра? Не могла ты не сообразить, как рисковала.

Ниенна мигом вспыхнула от злости. Хладнокровная, как же!

— Ты меня в чем-то подозреваешь? — сжала она кулаки.

— Если бы подозревал, так сразу и сказал, — спокойно ответил Альбрехт. — Не кипятись, лялечка. Нам с парнями надо понимать, что произошло, тогда в следующий раз будем готовы тебя прикрыть.