Онлайн книга «Ниенна. Благословленная Смертью»
|
Они с дедом и бабой, репяными хранителями, сидели в добротной избе, чьи стены были сплошь увешаны пучками разнообразных трав. Пахло хорошо, как в предбаннике или в оранжерее противопростудных растений в Академии. В распахнутое окно с улицы доносились веселые птичьи трели. На краю большого стола, где жена деда Ерохи накрыла завтрак, точила зажатый в лапках сухарик мышь. В соседнем углу на узорчатом сундуке уже знакомая трехцветная кошка намывала языком затылок огромному черному коту. Тот блаженно жмурился, и казалось, что от его урчания трясется весь дом. Или же он просто покачивается сам по себе из стороны в сторону?.. Стоп. — Мы что, в избушке Улиты? — ахнула Ниенна. — То-то я чую, будто шатает ее. Она ж на курьих ногах! — В ней самой, — кивнул дед Ероха. — Сама понимаешь, милая, неуютно нам в человеческом теле, уж больно плотные и тесные они для нашего естества. А Улита в двух мирах одновременно живет, как любая лесная ведьма. Вот и поселились мы здесь пока, за зверями присмотреть. Улитушка-то в глухомань отчалила на время, Костея своего ненаглядного поднимать из мертвых. Некромансер ведь его первым упокоил. А потом, как вернется, дальше и выше пойдем. Оттуда и приглядывать за людьми сподручнее, и сил у нас там больше копится… — Они не натворят дел в округе, с Костеем-то? — встревожилась Ниенна. — Начнут трупы из земли на пару поднимать, с них станется, с чернокнижников. — Та брось, — отмахнулся добродушно старик. — У Костея душа в утином яйце лишь держится, какой с него вояка? Он в полную силу войдет лет через триста, не раньше, ежели доживет. Да и мы за ними присмотрим, чтобы не озоровали. Молодые ишшо, глупые, глаз да глаз нужен… Ниенна закрыла рот и потянулась за следующим оладушком. Ну их в Бездну всех, чародеев да героев сказочных, голова лопнет о каждом думать да гадать, что из написанного в детских книжках на самом деле правда! Насытившись, некромансерка поблагодарила хозяев и вышла на улицу, где неподалеку, у самой опушки леса, Герда учила круглощекую и румяную внучку-хранительницу стрелять из лука. Судя по косой деревянной мишени, что была дырявой, как решето, учила не первый час и даже не первый день. Гуси-лебеди всей стаей сбились под избу и сидели меж курьих ног тихо-тихо, даже крыльями не хлопали. Видать, промазывали девицы чаще, чем попадали. Или же гуси боялись дремлющего на крыльце огромного пса, по виду способного задавить волка, а водоплавающую птицу — и вовсе освежевать на месте? Зато были хорошо слышны разговоры вполголоса, то и дело перемежаемые смешками. — Ты ему приглянулась, этому смешному чернявому парню. Я мысли его читала, он о тебе только и думает. — Вячко, чтоль? Да ну его к лешему! У него разговоров только об урожае репы да о разводе телят на убой! Скучный он, ни книжку почитать, ни морду кому-нибудь в кабаке набить. И вообще, мне телят жалко, они ж махонькие… — А людей не жалко? Он же, того и гляди, сватов в Академию к тебе зашлёт. — Да чур меня! Хорошо, что сказала, надо мозги ему перед отбытием прочистить, чтобы и дорогу к Академии забыл… Ниенка, привет! Герда радостно обняла подругу. — Ты как? — с тревогой заглянула валькирия Ниенне в лицо. — Что произошло-то? Альбрехт в ночь, как некромансера одолели, вернулся с репища злой, как собака цепная. Троицу свою боевую по очереди в бочку с холодной водой головами макнул, чтобы протрезвить, значицца. Эдгара только не нашел, тот заблаговременно с девками в амбаре заперся. Сказал, кто к завтрему трезвый, как стекло, не окажется, тому на охране ворот Академии неделю стоять, с перерывом на сон и еду. А потом меня в сторонку отозвал и попросил за тобой присмотреть украдкой. Но издалека, трогать и спрашивать запретил, мол, выплачется — сама расскажет. А я искать тебя кинулась и только под утро нашла, спящую беспробудным сном, и хранителей шестерка рядом… |