Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 23 – Наталья Русинова

Герда осталась валяться в центре поляны. Ядовито-зеленое пламя полыхало вокруг девицы, отражаясь в ее глазах, полных слез. Она могла разве что с трудом держать голову, бессильно наблюдая, как сверху на нее спускается смерть.

А затем дрогнула земля. Раз, другой. Закачались деревья, из ветвей ближайшей сосны снова раздался вопль магистра Левии. Закричали и остроухие, отшатываясь в стороны от внезапно взлетевших в воздух комков грязи и дерна. Самый упорный из эльфов выхватил кинжал и махнул острием почти перед носом ошарашенного Альбрехта, но лезвие вдруг остановилось в воздухе.

Между боевиком, держащим товарища на плече, и остроухим поднимался из земли призрак женщины в когда-то явно дорогом, а теперь висевшем рваными лохмотьями платье. У дамы была сожжена до кости половина лица, но ее это совершенно не волновало.

— Убрал свою остроухую харю от мальчиков! — рявкнула она удивительно звонким голосом.

Следом за ней прямо из травы вставали новые и новые призраки. Мужчины и женщины, дети и взрослые. Орки, люди, дриады, бородатые краснолюды, невысокие низушки, тоненькие ундины, жительницы морских глубин… Плотным кольцом они обступали барахтающихся в траве адептов, не пуская к ним врагов.

Магистр Рейван протер глаза. Затем осенил себя знаком Всеблагого Левия, а когда и это не помогло — прочитал короткую молитву Милосердной Смерти, на всякий случай.

— Где ж я так нагрешил, что перед смертью вижу кучу привидений? — ошарашенно спросил декан Удмертий.

— Ох, ну я-то знаю, где нагрешил, — в тон ему ответил Рейван. — Но ты, старая сутулая девственница, где умудрился оступиться?

Ответом от оскорбленного некромансера была такая витиеватая, а главное — эталонно рифмующаяся со словом «где» фраза, что боевик едва не поперхнулся от смеха и закашлялся.

А когда прекратил отплевываться и снова поднял голову, то увидел выскочившего из леса полупрозрачного коня. А вот седока необычный скакун нес самого что ни на есть живого. Только аура его полыхала яростным фиолетовым, как у сильнейших магов смерти.

— А ну пошла на….. от моей подруги! — разнесся над поляной верещащий девичий голос, знакомый до боли.

Некромансерка-первокурсница Ниенна Антарская, которую его дуболомы за глаза называли не иначе, как «сладенькой лялечкой-недотрогой», соскочила со спины потусторонней скотины, встала над полуживой Гердой и, не чинясь, показала в небо два оттопыренных средних пальца. А затем из ее хорошеньких, идеально очерченных губ полилась речь, которой удивились бы и вышибалы в трактирах самого низкого сорта.

— Я не допонял что-то, — смущенно кашлянул подползший с правого бока Альбрехт. — Прабабка той эльфячьей богини с кем якобы кувыркалась?

— А шут его знает, я только уборщика нужников запомнил и слона с Камарских островов… — подал голос очнувшийся Эдгар.

— Погодите, а лысый иглобрюх тут при чем? — удивился магистр Удмертий, что лежал за левым плечом декана боевого факультета.

— Я тебе потом объясню, безгрешный ты наш, — тяжело вздохнул Рейван. — Если выживем…

*

Тварь визжала, словно недорезанный поросенок, и мотала уродливой башкой, но приблизиться не могла. Что ей мешало, Ниенна не понимала, но так ли это важно перед лицом жизни и смерти?

Она точно сознавала одно — во времена, когда сын садовника Аксель вовсю учил замковых служанок целоваться, она не прогадала, попросив друга научить ее кое-чему другому. Зачем нужны чужие лобзания, о которых почему-то с придыханием шепчутся глупые девки?! А вот острое и емкое слово, как известно, не воробей. Вылетит и приложит по голове, мало не покажется!