Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 220 – Наталья Русинова

— Двадцать два осенью стукнуло.

— Ну вот. В твои годы боевики из нашей академии в крепостях на границе практику проходят, а потом служить идут. И с остроухими бьются, и с беклярами, и со всеми, с кем велено. Кто-то успевает между делом обжениться и завести детей. Да, в столицах никто не торопит молодежь скорее сочетаться браком, плодиться и размножаться. Но родись я у вас на мысе Хладном, уже года два как умчалась бы в свадебных санях в соседнюю деревушку и родила одного, а то и двоих. А твои дети уже бы подрастали и были возрастом, как Йохан.

— Это верно, — рассмеялся кузнец. — Мне и здешние то же самое говорили, мол, отправил бы брата с сестрой в приют и женился давно, собственных детей завел. А я отшучивался, что в итоге выйдет смена шила на мыло. Что так каша на обед, сопливые носы и непременные сказки на ночь, что эдак. И зачем тогда напрягаться, что-то менять?

С Ингваром хорошо было говорить. И хорошо молчать, слушая потрескивание дров в печке. Свечи на столе давно погасли, остался лишь едва работающий кристаллик дневного света, вкрученный в стену. Теплота и уют окутывали Ниенну, словно тяжелое невидимое одеяло. Она бы душу отдала, чтобы остаться в этой избе насовсем. И пусть летят мимо года и столетия, а здесь ничего не меняется.

Пусть все также гудяще поет из-под железной заслонки огонь, пахнет медово-восковой дымной сладостью и полынью вперемешку с еловыми ветками, развешанными Хеленой у окон. Пусть также загадочно подмигивает начищенными боками старенький самовар.

И он, так долго искомый, желанный, и найденный, наконец, пусть так и сидит рядом, и в глазах его то и дело вспыхивают крохотные угольки.

— А вообще, я хотел о другом поговорить, — сказал Ингвар и вдруг залился румянцем, хорошо различимым даже в полумраке. — Просто подумал, что ты наверняка истощилась магически, и тебе снова будет выкручивать суставы, как прошлой ночью. Так я бы мог хоть ненадолго обнять тебя и поделиться огнем…

Милосердная Смерть, да он же едва не заикается от смущения! Словно хрестоматийная невинная девица из поучительных романов про дамское благочестие. И ведь опыт соответствующий имеет, не зря за ним бабы бегают, а вот поди ж ты!

Внутри у Ниенны что-то встрепенулось и ликующе запело разноголосыми соловьями, слаще, чем в королевских прогулочных садах. И пусть ей самой жутко стыдно, и вообще, приличные девицы так себя не ведут, но кто их тут видел в северном краю, приличных девиц-то?!

Она попыталась придать лицу невозмутимый вид и спросила нарочито-насмешливым голосом.

— А в вашей кузнечной лавке, уважаемый хозяин, красивым столичным девицам предлагаются только согревающие объятия? Скудноватый набор, если честно. В лесу вон и волкодлака обещались ночью показать. И где, я вас спрашиваю?

Фффурх! — пламя в глазах Ингвара вспыхнуло ярко-ярко, словно у заправского чародея-боевика. Уголки губ сами собой растянулись в улыбку. В сочетании с характерным прищуром она смотрелась весьма недобро. И многообещающе.

— Лаааадно, — протянул он таким тоном, что Ниенну бросило в жар. — Я свои обещания держу. Будет тебе волкодлак, принцесса.

Снаружи раздался хлопок дверью, потом еще один. Ингвар едва успел сморгнуть, возвращая глазам привычное состояние. Из сеней в морозных клубах показалась встрепанная и сияющая Хелена в меховом плаще нараспашку.