Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 205 – Наталья Русинова

Волосы у Соколка встали дыбом, спина согнулась горбом, а из хребта полезла шерсть. Он резко начал увеличиваться в размерах.

Ингвар словно не замечал перемен в его облике, продолжая равнодушным тоном говорить такие вещи, от которых у обычного-то парня обида взыграет. А уж у волкодлака…

— Девка в койке с мужиком плакать должна только по одной причине — от сладости телесной, от удовольствия, что молча вынести невозможно. А ты хоть знаешь такие слова, рыжий? Нет, ни беса ты не знаешь. Вдобавок за новую способность и душу в Бездну спустил, как в деревенский нужник. Стало легче? Нет, бабы раньше от твоих выходок просто ревели украдкой, а теперь боятся до мокрого исподнего. А еще ты не понял самого главного, и никогда не поймешь уже.

Ингвар ехидно ухмылялся. Ниенна, отошедшая за спину, отчетливо считывала мимику по его голосу. И увидела еще кое-то — как правая рука кузнеца скользит под кожух и застывает внутри, будто что-то сжимая.

— Ты же хотел узнать мою тайну, рыжий? А она в том, что ночью я могу стать для этой девицы, которая сейчас прячется за моей спиной, кем угодно. Пусть бы только захотела. Даже волкодлаком. Безо всякого кувырка через пень с двенадцатью ножами и продажи души поганому колдунишке. Потому что мужская сила, как я уже говорил — в голове. И буду любить ее с такой страстью, которой в тебе не проявится, даже если ты трижды оборотишься. Потому и со мной она пошла, не с тобой. Ибо стал ты ликантропом, приобрел телесную могуту и смазливую рожу, да толку с них? Если в голове у тебя ядовитая каша из обиды на весь мир, вперемешку с самодовольством и глупостью…

И Соколок не выдержал. Утробно взревел и кинулся на Ингвара, прямо в полете превращаясь в огромного волка. Даже невыносимая боль после ранения не остановила чудовище, душная черная злоба кипела в нем, как смола в кухонных котлах окруженной врагами крепости. Ниенна не успела даже ахнуть, как оборотень рухнул на кузнеца, сбивая с ног, разинул смрадную пасть над его горлом…

И захрипел, судорожно дергаясь. Ингвар, стискивая зубы и тяжело дыша, поднимал вверх ладони, в которых была зажата витая рукоять кинжала. Того самого, что он приносил ночью в кузницу.

Волкодлак, насаженный на длинное лезвие, бился, будто рыба на крючке, но тщетно. Шкура вокруг вышедшего из спины кончика лезвия начала дымиться. У Ингвара на предплечьях от напряжения вздулись зеленоватые вены, но он все равно вершок за вершком поднимал тварь в воздух. А затем с усилием толкнул в сторону — и оборотень рухнул спиной в снег.

Ингвар перекатился на колени, с влажным хрустом выдернул нож из-под волкодлачьих ребер, снова вонзил его, только чуть выше, в грудину. Затем еще и еще.

Последняя дымящаяся рана была нанесена в шею. Чудовище захрипело, и темная кровь толчками начала выплескиваться наружу.

— Жил, как бешеная собака, и сдохнешь, как она же, — мрачно подытожил Ингвар, вытирая лезвие об штанину.

Ниенна мигом кинулась к нему.

— С ума сошел?! Зачем ты его дразнил?

Ингвар обернулся через плечо.

— Потому что тебе еще с остроухим сражаться, и тут я не помощник, ибо не колдун. Значит, надо беречь твою магию, она не бесконечна. А ликантропа завалить легче, к тому же, я сильнее обычного мужика. Значит, мы примерно равны, и бой выйдет честным.