Книга Ниенна. Благословленная Смертью, страница 135 – Наталья Русинова

— Про злодея я знаю, а вот под чьей личиной ходит — того не ведаю, — продолжил он спустя минуту. — В мою баньку он не заглядывает точно. Здесь из местных только хозяин Бажен парится с семьей, да братья его молодшие, Сабур и Гостята. И то последний на зиму уехал в город, давненько его не видел.

— А Соколок? Рыжий такой, улыбчивый, как солнышко, — уточнила Ниенна. — Или Ингвар с семейством, что три года назад приехал. Может из них кто оборачиваться чудищем? Или еще кого подозреваешь из местных?

— Всех подозреваю, кроме своих, — скривился дед. — Но другие банники мне вряд ли расскажут о том, что сами видели. Хозяин есть хозяин, а что он творит — то не нашего ума дело. Как волкодлака вычислить, тоже понятия не имею. Говорят, шерстью оборотни богаты даже в человечьем обличии, дык у здоровых взрослых мужиков это нормально. Здесь срамота ваша столичная не в почете, когда и причинное место лысое, как колено, смотреть тошно…

— Так нечего смотреть, пакостник нечистый, — глаза Герды нехорошо блеснули. — Небось, с самого начала подглядывал, как мы пришли?

Но банник не испугался.

— Порядок во всем должен быть, — строго насупился он. — А тут бесовщина третий год творится, и ладно бы волкодлак, так пострашнее в лесу водится уже. А начинается все с малого — с того, что бабы пирогами нам с домовым хозяином не кланяются, а мужики заместо мыла с дегтем тащат в баню бутылки из городских лавок с притираниями, от которых ягодами несет за версту. Чтобы, значицца, женки носы от духа вострого в койке не воротили. Эдак вскорести друг на друге жениться начнут, тьфу, пропасть!..

— Третий год, — многозначительно подняла брови Ниенна, успевшая рассказать подруге про неласковый прием в доме Хелены.

— Однако, — хмыкнула валькирия. — Слушай, может, мне потолковать с этим Ингваром? Он ночью один в кузне работает, так даже лучше. Возьму пару кинжалов, предложу выбор, носа лишиться или хрена, живо во всем признается.

— А если он не при чем? Может, устал кузнец от чужой жалости, потому и рычит на чужих, и держится в стороне. Давай погодим пока. Членовредительством пригрозить всегда успеем.

Банник постучал когтями по глиняной чашке, привлекая их внимание.

— Не о том думаете, девицы. Волкодлак — половина беды. Лихо за ним стоит, вот где напасть так напасть. Думается мне, чудище ему служит, вот только чем — не знаю, не ведаю. Но оборотни не шибко разумные, особливо в звериной шкуре. Вам ли не знать, образованным? Значит, верховодит над ним кто-то, приказы отдает.

— Какое Лихо? — изумилась Герда.

— Дык Одноглазое же, — банник посмотрел на нее, как на недалекую. — Сказок, чтоль, не слыхивала?

— Да сказок в нашей жизни навалом в последние пару лет, только вот все больше страшных, — медленно ответила валькирия и призадумалась.

— Не может быть, — Ниенна покачала головой. — Одноглазого Лиха не существует. Ни в одном бестиарии нет ничего подобного. А в книгах по деревенским мифам и преданиям лишь сказано, что Лихо — воплощение человеческих бед, которому нужно поклониться и жертву принести, и тогда оно с тебя на другого переключится.

— Есть Лихо, — упорно стоял на своем банный дед. — Живет глубоко в лесу, народ к нему нет-нет, да и бегает. Жертвы оставляет, чтобы отчепилося, значит, и горе ихнее на кого другого перекинуло. Знать не знаю, помогает ли содеянное, но раз тропа к нему не зарастает, значит, срабатывает, хотя бы через две просьбы на третью.