Книга Шёпот берёз, страница 141 – Елизавета Дворецкая, Ирина Невская, Александр Егоров, и др.

Причин тревожиться вроде бы не было: Гостейка всем очень нравилась. Девушки Лютичей уже все как одна гордились дивной красотой и чарующим голосом новой сестры: они научили её двум-трём песням, и никто не мог петь их так красиво, как она. Поэтому утром Ярилиного дня, когда пора было выбирать Перучаду, никто и не сомневался, кому ею быть.

Что такое Перучада, Гостейка не знала, но когда ей объяснили – это дочь Перуна, которая просит у отца дождя для нив, – всё поняла отлично.

— Просить дождя! – сразу сообразила она. – Да, конечно! Это я могу, это я умею!

— Тебе ничего и делать пока не нужно, мы будем петь, а ты просто ходишь и вертишься! – наставляла её Луня, которая сама в прошлом году была Перучадой. – А там дальше мы тебя научим.

— Вот увидите, наша Перучада будет самой главной! – уверяла Доброгина внучка, Желанка.

— А никто и не сомневается! – отвечала ей Пригляда. – Нашей Перучаде ни одна из куделинских или нерёвинских и в подмётки не годится.

— А Грозовым Соколом нерёвинский Витим будет! – посмеиваясь, добавила Полудница.

— А что это – Грозовой Сокол? – спросила Гостейка, но девушки уже потянули её вон из дома, и никто не ответил.

Её повели к речке, протекавшей под обрывом холма. По пути им встретилось несколько мужчин: один нёс на коромысле два ведра с водой, другие везли сразу бочку с крышкой на волокуше. Завидев девушек, все весело махали им и кричали что-то задорное.

— Пошевеливайтесь, а то опоздаете! – отвечали им девушки. – Уже вот-вот пойдём!

Но сначала они зашли в ближайший лесок и там набрали свежих веток берёзы, травы и цветов. Потом Гостейку отвели на берег под густые ивы; там подружки сняли с неё всю одежду и обвязали со всех сторон ветвями с листвой, так что на ней оказалось нечто вроде живой зелёной рубашки, на голову ей сплели огромный пышный венок.

— запела первой Луня и плеснула речной водой на Гостейку.

И все двинулись в поля, которые начинались прямо за лугом на берегу. Впереди шла Гостейка-Перучада, за ней девушки, все в пышных венках и с пучками цветов в руках.

У каждого поля стоял кто-то из старших. При виде шествия всякий брал заранее приготовленное ведро с водой, где плавало несколько свежих цветов, и с размаху выливал его на Перучаду. Многие старались плеснуть пошире, чтобы попасть и на девушек; те отпрыгивали, визжали, смеялись, но не забывали петь, призывая на поля благодатные дожди:

Перучада, почти не видная под ветвями и венком, похожая на гору живой зелени, шла приплясывая, вертелась на месте под потоками воды, и брызги с её травяной одежды разлетались далеко вокруг. Вода обильно текла с неё на тропу, обозначая её путь неровной мокрой полосой, и довольные хозяева радостно кричали ей вслед, видя сплошную дорогу воды вдоль всего поля – до следующего, где уже ждало её новое ведро. Девушки пели, и сама она непрерывно пела какую-то песню без слов: с переливами голоса, со свистом и даже подвыванием, похожим на гул ветра. Так и казалось, что сами небесные вихри идут вместе с ней по полям, волоча за собой целые стада тучных дождевых облаков.