Онлайн книга «Лесные ведуньи»
|
— Он был жалким слабаком, не оправдавшим ни одной моей надежды. Иди же, посмотри на него. Можешь плюнуть ему в лицо, можешь ударить, а можешь и вовсе убить! Ты же этого хочешь? – колдун посмотрел на Весту странным, немигающим взглядом. – Ему уже всё равно. И мне, признаться, тоже всё равно. После того как он не смог породить мне внука, я его и за сына-то не считаю. Лицо колдуна не выражало ни единой эмоции, в глазах застыло безразличие. С тяжёлым сердцем Веста прошла по тёмному коридору к комнате отца и остановилась в дверном проёме, опустив голову. Она нервно теребила подол своего платья, закусывала губы. Ей не хотелось заходить, не хотелось видеть его. Но колдун был прав – она должна была выплеснуть на него ту злобу, которая жила в ней с самого рождения. Веста подняла голову, и глаза её округлились от увиденного… * * * Он лежал на кровати – худой, жуткий на вид. Это был не человек, это был скелет, обтянутый кожей. Сложно было поверить, что в этом высохшем теле ещё теплилась жизнь. Но он был жив – Веста слышала его шумное, хрипящее дыхание. Вместо одеяла на умирающем лежало рваное, грязное, дурно пахнущее тряпьё. Веста зажала нос от невыносимого зловония, которым насквозь пропиталась комната. Она медленно подходила к смертному одру человека, который являлся её родителем, и с каждым шагом её бурлящая злоба уменьшалась, опускалась на дно души чёрным осадком. Остановившись возле мужчины, она замерла на месте, боясь пошевелиться. Было видно, что он мучается от сильной боли, грызущей его изнутри: лицо его застыло напряжённой маской, губы скривились, лоб покрылся испариной. Веста вынула из кармана вышитый носовой платок и вытерла пот со лба несчастного. Он слабо застонал и прижал тощую руку к груди. Веста приподняла конец одеяла и увидела, что вся грудь мужчины расцарапана, глубокие раны воспалились, покрылись гноем, а чуть ниже из-под рёбер безобразным бугром выступала фиолетово-чёрная опухоль. Это она болела, заставляла его мучиться. Лоб мужчины снова покрылся каплями, он застонал, впился пальцами в грязную простынь под собой. А когда спазм прошёл, он открыл глаза и долго смотрел на Весту. Спустя минуту лицо его просияло, и он прошептал сухими, потрескавшимися губами: — Я знал, что когда-нибудь ты узнаешь, как я страдаю, и придёшь ко мне. Веста молчала. Когда она на рассвете шла из леса в деревню, она с едкой, как кислота, злобой повторяла про себя все те злые слова, которые хотела высказать в лицо этому отвратительному подлецу, который обидел и погубил её маму. Она мечтала наложить на него самое страшное проклятие, чтобы он корчился в муках на её глазах. Она желала ему страшной смерти, ненавидела его всей душой, проклинала. И вот теперь, казалось бы, её душа должна была возликовать от того, что отец и без её проклятий мучается и медленно умирает от страшного недуга. Но вместо этого Веста почувствовала лишь скорбь и жалость. — Прости меня. Я страшно виноват перед тобой. Моя вина всегда со мной, – он снова приложил худую, высохшую кисть к опухоли, и лицо его скривилось от невыносимой боли. – Я рад, что перед смертью ты всё же пришла ко мне. Прости меня, Любаша. Если можешь, прости… У Весты на глазах выступили слёзы, губы её задрожали. Она вытерла мужчине лоб и отдёрнула руку, словно боялась замараться. |