Онлайн книга «Лесные ведуньи»
|
Когда в избушку вошла Захария, Июлия испугалась, что она отнимет у неё дитя, но старуха занесла в дом котелок с кипящей водой и заварила Июлии травы в чашке. — На, выпей, молоко станет жирнее. А то, поди, иссохли уже груди, – сказала она и протянула ей чашку. – Мальчишке сейчас хорошо есть нужно, много сил у него хворь проклятая отняла. Июлия замешкалась на секунду, но потом всё же положила спящего ребёнка обратно на печь, рядом с Угольком. Сев за стол, она отхлебнула тёплый отвар из чашки и почувствовала, как внутри всё налилось благодатным теплом. Захария поставила перед ней свежий каравай, и Июлия отломила себе кусок. Она не решалась заговорить с Захарией и молча жевала хлеб, запивая его травяным отваром. Когда старуха села за стол напротив неё, ей всё же пришлось посмотреть ей в лицо. Глаза Захарии, как и раньше, были синие-синие, полные тайн и загадок, но теперь эти загадки не пугали Июлию. Старуха смотрела строго, но в её взгляде не было злобы, которая ей померещилась раньше. — Что случилось с мальчишкой? – спросила Захария. Июлия напряглась всем телом от её вопроса. Ей было тяжело вспоминать всё, что она пережила. Но нужно было выговориться, она и так слишком долго всё носила в себе. — Не знаю, родился здоровеньким. Сашенькой мы его назвали в честь отца Егора. Всё было хорошо, – тихо проговорила Июлия, а потом всхлипнула. – Через месяц вдруг заболел наш Сашенька-то, перестал есть да начал плакать без конца. Мы с мужем все извелись. Я поначалу его лечила травами, как ты учила, но ничего ему не помогало. Решили везти его в посёлок к врачу, но лекарства тоже не помогли, как будто проклял его кто… А потом мне мать встретилась на улице и сказала, что это ты его прокляла… — Я? – спросила Захария, и брови её удивлённо поползли вверх. – На что он мне нужен? Ещё проклинать его! — Якобы ты на меня разозлилась и вот теперь в отместку сына моего хочешь забрать и съесть… Июлия вздохнула, обхватила руками голову. — С каждым днём Сашеньке становилось всё хуже. На глазах стал таять. А в одно утро я подошла к колыбели, а он синенький весь лежит и не дышит. Тогда-то я и сказала мужу, что хоронить будем пустой гроб, а Сашеньку в лес понесла. Я ведь тогда была уверена в том, что это ты его прокляла, убила. Знаешь, в большом горе всегда хочется сделать кого-то виноватым… Июлия всхлипнула и закусила губу, чтобы не зарыдать. Она опустилась перед Захарией на пол, поцеловала морщинистые руки старухи и осторожно положила голову ей колени – так, как всегда делала в детстве и юности… — Если ты настолько жестока, что люди прозвали тебя Бабой Ягой, если ты так бессердечна, что бросаешь беспомощных младенцев в печь, то… – Июлия осеклась не в силах подобрать нужных слов, но спустя несколько мгновений продолжила: – Почему ты тогда, двадцать лет назад, пожалела меня? И почему теперь ты вернула к жизни моего ребёнка? Захария молчала. Она приглаживала крючковатыми пальцами растрёпанные волосы Июлии и, казалось, не слышала её. — Скажи мне, Захария, кто ты такая на самом деле? – Июлия заглянула старухе в лицо, пытаясь прочитать в её синих глазах ответы на свои вопросы. Захария взглянула на Уголька, спящего на печи рядом с маленьким Сашенькой, а потом задумчиво уставилась в окно. |