Книга Отвергнутая, страница 51 – Екатерина Шитова

— Нет, что ты! Ваня очень добрый, – ответила Прасковья.

Она прижала руки к груди, закусила губу и какое-то время молча смотрела на мальчика.

— Можно я хоть один разок обниму тебя? – наконец прошептала она.

Феденька глянул на неё исподлобья и, насупившись, покачал головой. Прасковья вздохнула, вытерла слёзы и с тоской посмотрела на великана.

— Отведи его домой, Ваня. Не признает он меня больше… Только смотри, к деревне не подходи, а то его там уже ищут.

Ванька взял мальчишку за руку, но едва они вышли из избушки, как Прасковья услышала снаружи громкие крики. Она выглянула за дверь и увидела, как к землянке идут сельские мужики с вилами и топорами в руках. Среди них был и Алексей. Прасковья похолодела от ужаса, в груди неприятно заныло.

Лицо Алексея было измученным и бледным, под глазами залегли тени. Видно, он не спал всю ночь, искал Феденьку. Увидев, что сына держит за руку огромный великан, Алексей не на шутку испугался. Но на плече у него висело ружье, и он тут же схватил его и навёл дуло на Ваньку.

— Папа! – закричал Феденька и стал вырывать руку, но великан слишком крепко держал его.

— Отпусти ребёнка, чудище лесное, и прощайся с жизнью!

У Прасковьи всё внутри сжалось. Ещё несколько мгновений она медлила в нерешительности, а потом распахнула настежь дверь землянки и закричала:

— Стой, Алексей! Не стреляй! Это я виновата! Я попросила выкрасть сына!

Голос Прасковьи прозвучал высоко и тревожно. Она не могла допустить, чтобы Ваньку убили из-за неё. Он ни в чём не виноват! Подбежав к великану, она схватила его за руку, и Феденька, высвободившись, с громким рёвом подбежал к отцу, прижался к его ноге. Тяжёлый взгляд Алексея остановился на лице Прасковьи, и она с достоинством вынесла его, не отвела глаз.

— Так я и знал. Вот и Кликуша наша нарисовалась! – ехидно проговорил Алексей, – да ещё и с пузом! Ну и ну… Неужто чудище лесное тебе ребёнка заделало, Прасковья?

Мужики дружно загоготали, Ванька сжал мощные кулаки, злобно мыча, но Прасковья схватила его за руку, с трудом удерживая на месте.

— Да, он мне сейчас муж. И скоро родится наш ребёнок, – высоко вскинув подбородок, ответила она и подошла к Ваньке ближе.

В лице Алексея мелькнуло недоумение, смешанное с ревностью, но уже в следующую секунду он презрительно скривился и смачно сплюнул на землю.

— Что ж, это по тебе, Прасковья. Хороша пара! Ты – кликуша, он – урод лесной. Представляю, какую неведомую зверушку ты ему выродишь!

Слова эти были словно плевок в лицо Прасковье. Она покраснела до корней волос, инстинктивно прикрывая руками выпирающий живот. Мужики снова громко засмеялись, разглядывая Прасковью и Ваньку. Алексей ехидно улыбался, даже не догадываясь о том, что ребёнок, растущий в чреве Прасковьи, – от него. Ванька вытянул вперёд руки, зарычал, словно дикий зверь, закрывая собой Прасковью, а потом бросился вперёд, в толпу мужчин, размахивая кулаками и нанося удары во все стороны.

— Ваня, стой! – закричала Прасковья, но её крика никто не услышал.

Возле землянки завязалась ожесточённая драка. Ванька стойко отбивался от вил и топоров, но Прасковья видела, что мужики наносят ему всё новые и новые удары. Их было много, а он был один против них всех. Увидев, что Феденька в страхе прижался к дереву, Прасковья подбежала к нему и укрыла своим телом. Мальчика трясло от страха, он плакал, вытирая слёзы крепко сжатыми кулаками. А Прасковья гладила его растрёпанные волосы и шептала на ухо: