Книга Отвергнутая, страница 127 – Екатерина Шитова

Со склона Красной горы покатилось огромное горящее колесо. Люди здесь, как и их далекие предки, верили в то, что, если призывать весну, она наступит быстрее. Огненное колесо – символ смены времён года, символ обновления и жизненных перемен, так сказала мне Всемира. Я наконец-то увидела этот образ наяву. Но страха при этом не испытала, только крепче сжала руку Ярослава, который с этого дня приходился мне мужем.

Восторженные крики заставили меня на секунду оглохнуть. Вереница возбуждённых человеческих лиц закружилась вокруг меня, увлекая в праздничный, дикий круговорот. Мне вдруг стало страшно от того, на что я себя обрекла, горло сдавил спазм, я начала кашлять.

Я не помню, как вырвалась из движущегося двойного хоровода, как на ватных ногах обогнула холм, на котором круговертью шёл шумный весенний праздник.

Скользя по подтаявшему снегу, я спустилась в низину и скрылась от всех в небольшой рощице. Прислонившись к стволу осины, я закрыла глаза, ощущая её терпкий, древесный аромат. Наконец-то можно спокойно вздохнуть. Я набрала полные лёгкие воздуха, и мне показалось, что дерево наполнило меня своими силами. Я медленно опустилась на землю, прижалась спиной к стволу и закрыла глаза.

Спустя какое-то время кто-то легонько тронул меня за плечо. Неужели Ярослав пришёл за мной? Не хотелось его видеть сейчас. Я нехотя обернулась и вздрогнула, встретившись с небесно-голубым взглядом.

— Добромир? Как ты здесь оказался? – спросила я и почувствовала, как сердце наполняется теплом.

После нашего последнего разговора мы больше не общались. Я несколько раз видела его в Общине, но лишь издали, не решалась подходить близко. А Добромир делал вид, что не замечает меня.

Сейчас он смотрел мне в глаза внимательно, и во взгляде его читалась забота и нежность.

— С тобой всё в порядке, Ассира? Мне показалось, что тебе стало плохо, – ответил он.

Я удивилась, что он заметил, как я ушла с праздника. Я даже не видела его в общей толпе.

— Спасибо, Мир, со мной уже всё хорошо. Просто я с детства не люблю большие скопления людей, да и отвыкла уже от сильного шума, – я немного помолчала, потом добавила, – не волнуйся, иди… Девушки в хороводе, наверное, уже заждались тебя.

Он смотрел на меня, как тогда в лесу, когда я рисовала его, – преданно, заботливо, с едва уловимой тоской. Совсем юный мальчишка, но такой добрый, заботливый, сильный и мужественный. Ему всего девятнадцать. Через год его невеста достигнет возраста совершеннолетия и их поженят на этой же Красной горке. Всё это мне рассказала Марьяна.

И тут совершенно неожиданно Добромир наклонился ко мне и поцеловал в губы. У меня перехватило дыхание, в груди вспыхнуло что-то горячее, пламенное.

Поцелуй был неловким и несмелым. Но я, вместо того, чтобы оттолкнуть от себя Добромира, снова нежно приникла к его губам.

Потом я отстранилась от него, и мы ещё долго молча сидели рядом, сохраняя тепло объятий и не зная, что сказать друг другу и стоит ли вообще что-либо говорить.

Вдруг поблизости хрустнула надломленная ветка. Я вздрогнула, оттолкнула от себя Добромира и прошептала, чтобы он уходил. Мы быстро разошлись в разные стороны, так и не поняв до конца, что же между нами произошло.

Марьяна в тот день стала женой молодого парня Яромира с чёрными усами и озорными зелёными глазами. Яромир был вне себя от счастья и гордости. Он то и дело брал молодую жену за руку, кружил её в танце. На них было приятно смотреть.