Онлайн книга «Отвергнутая»
|
— С нечистью в лесу жила, за версту это чую. И ребёнка родила, наверное, от самого лешего! Гони её отсюда, пока Старейшина не узнал. Гони, беду она принесёт. Отец, бледный, как снег, накинул фуфайку и побежал к избе знахарки. Все окна в избе были задёрнуты плотными занавесками. Внутри царил мрак. Всемила сидела на краю лавки с ворохом тряпья в руках: бледная, худая, измождённая. Волосы её были не рыжими, а грязно-серыми и спутанными. Отец схватился за сердце при виде её и не мог вымолвить ни слова. А она, казалось, не узнавала ни его, ни меня. Или не хотела нас узнавать. — Всемила… Сестра… Где ты была всё это время? – спросила я, но она молчала в ответ. А потом из вороха тряпья раздался слабый писк. Я подошла ближе – в рваные тряпицы был завёрнут живой ребёнок, бледный и жалкий, с ярко-рыжим вихром над бледным личиком. Всемила умирала. Отец запретил Ждане помогать несчастной и лечить её. Но обратно в лес всё же не прогнал, пожалел. Коварный женский недуг быстро съедал сестру изнутри. Никакие лечебные травы и заговоры старой знахарки, сжалившейся над ней, не имели силы в борьбе с подступающей смертью. Всемила сильно страдала. Не знаю, что мучило её больше: физическая или душевная боль. Забываясь тяжелым сном, она то и дело звала Григория… Нам после своего возвращения она не сказала ни слова, ни на кого не смотрела, не реагировала на вопросы, которые я или Ждана ей задавали. Только со своей малышкой она разговаривала шёпотом на языке духов. Укачивая её, она то и дело шептала ей что-то на ухо, отчего крошка улыбалась во сне беззубой улыбкой. Когда Всемила могла сидеть, то держала ребёнка на руках. Тогда она казалась спокойной и счастливой. Она смотрела на своё дитя и не могла насмотреться. Она знала, что жить ей осталось недолго. Каждый новый день приносил новые муки. Отец в избушку Жданы не заходил и приказал старухе молчать о Всемиле. Мне он задал только один вопрос: — От чужака? Я опустила голову и призналась во всём. Меня выпороли розгами, и месяц после этого я сидела на хлебе и воде. Но в сложившихся обстоятельствах и так кусок в горло не лез. Дальше стало ещё хуже: отец решил, что после смерти Всемилы ребёнка следует отнести в лес и оставить его там на суд Святобора, бога-отца всех лесов. Я ползала на коленях и молила у него разрешения не губить невинную жизнь, просила отдать младенца Григорию. Отец долго сопротивлялся, но потом сжалился надо мной. Он любил нас, своих дочерей, всей душой. Но не мог ради нас отступить от законов Общины и своей совести. То, что мы посмели ослушаться их, делало его глубоко несчастным. Отец разрешил мне связаться с Григорием. Я достала припрятанный адрес, написала письмо и стала ждать… Каждый день я шла к Ждане якобы учиться знахарскому ремеслу, но на самом деле целыми днями сидела возле сестры и нянчилась с малышкой. Девочка окрепла, щечки её немного округлились. Ждана кормила её тёплым козьим молоком, кутала в мягкие пелёнки. — Это необычный ребёнок, Всемира, – как-то сказала мне Ждана, когда Всемила спала, – я вижу на ней печать духов. Нельзя её отдавать из Общины. Но отец не поверил словам Жданы. Даже слушать её не стал, думал, что мы его обманываем для того, чтобы оставить девочку у себя. Он был непреклонен насчёт малышки. Даже великие люди ошибаются, попадая под власть чувств и переставая слушать свой разум. Мой отец тоже ошибся… |