Книга Черная рябь, страница 9 – Екатерина Шитова

— Эх ты, сосунок! Мамкино молоко ещё, поди, на губах не обсохло! – весело проговорил он, перешагивая кусты и скидывая на ходу свои портки.

Девушки, увидев свёкра, завизжали, присели в воду.

— Яков Афанасьич, вы ведь рано утром на озеро ходите! – воскликнула Матрёна.

— А чего мне вас спрашивать? Когда хочу, тогда и хожу!

Мужчина потянулся и вошёл в воду. Проходя мимо Матрёны и Настасьи, он как бы ненароком задел их рукой. На Матрёнином плече его горячая ладонь задержалась дольше, девушка отпрыгнула в сторону, расплескав вокруг себя брызги, а потом выпрямилась и побежала к берегу. Прикрывшись сорочкой, Матрёна обернулась, и от увиденного по телу её прошла неприятная волна, заставившая сжаться низ живота.

Яков Афанасьич стоял совсем рядом с Настасьей, руки его блуждали по её покатым бёдрам и полной груди. Настасья не смотрела на мужчину, она склонила голову и совсем не сопротивлялась. Матрёна почувствовала, как к горлу подкатила тошнота. Ещё чуть-чуть – и её вырвет. Она схватилась за живот и нырнула в заросли рогоза, а оттуда помчалась к дому.

Настасья пришла вскоре за ней – Матрёна услышала из своей комнатушки, как скрипнула тяжёлая входная дверь. Она спустилась на цыпочках вниз по лестнице и тихонько постучалась в комнату старшей невестки.

— Настасья, это я, открой, – еле слышно прошептала Матрёна.

Спустя пару мгновений дверь приоткрылась, Матрёна скользнула внутрь и прижалась спиной к стене.

— Я всё видела! – прошептала она, чувствуя, как щёки горят от стыда. – Что это такое было, Настасья? Почему он лапал тебя, а ты молча стояла и сносила это?

Настасья зыркнула на Матрёну злым взглядом и отвернулась.

— А что прикажешь делать?

Настасья резко обернулась, и Матрёна вздрогнула от пронзительной силы её тёмного, несчастного взгляда – он был злым и суровым. Губы сжались, глаза сузились, брови сошлись на переносице. Она сейчас была совсем другой – не той вечно весёлой болтушкой Настасьей, которую знала Матрёна.

Матрёну затрясло, она неуклюже пожала плечами.

— Можно же Анне Петровне сказать, мужу письмо написать… – неуверенно проговорила она.

Настасья горько усмехнулась, встряхнула рыжими волосами.

— Анна Петровна ничего с этим не сделает. Они с мужем уже давно по разным горницам спят. Ей всё равно. Да и глухая она почти – ничего не слышит, и ладно.

— А муж? – спросила Матрёна.

— А мужа мне ещё семь лет из рекрутов ждать. Даже если и напишу ему, чем он мне поможет? Да я и писать-то толком не умею.

Настасья устало вздохнула и легла в постель, укрывшись одеялом, несмотря на духоту в комнате. Матрёна потопталась на месте, а потом подошла и присела рядом с ней. Они долго молчали, уставившись в разные стороны, потом Настасья грустно улыбнулась и сказала:

— Иди спи, Матрёна. Завтра вставать ранёхонько. Опять ведь проспишь.

— Пускай. Я лучше ещё немного с тобой побуду, – попросила Матрёна.

Но Настасья взглянула на неё строго и указала на дверь.

— Иди, – сказала она, – со мной всё хорошо, не надо за меня переживать, ничего страшного не произошло. Иногда вот так что-то перетерпишь, а потом за терпение получаешь награду. Запомни это для себя, Матрёшка.

— Ты это о чём, Настасья? – удивлённо спросила Матрёна.

— Ох, какая же ты ещё маленькая и глупенькая! Я о том, что нужно быть умной и хитрой. Упрямство редко к добру приводит, а вот женская хитрость подчас помогает выжить.