Книга Черная рябь, страница 57 – Екатерина Шитова

Каждое утро Матрёна ходила к лесному роднику умываться, она рассматривала в прозрачной воде своё отражение. День ото дня оно было разным. Матрёна менялась, она превращалась в ведьму постепенно: становилась опытнее, терпеливее и сильнее. Вот только одно оставалось в ней неизменным – желание отомстить своему обидчику. Она не оставляла мысли о мести и знала, что когда-то придёт день и она вновь встретится с проклятым Кощеем.

Очень часто Матрёне казалось, что из-за густых кустов кто-то следит за ней, но, обернувшись, она понимала, что никого, кроме неё, в лесу нет и быть не может. Видимо, после пережитого ей постоянно кругом мерещилась опасность. Или, возможно, она невольно ждала её?

— Руки уже болят, бабушка! Хочу придушить Якова Афанасьича, извести его со свету! Скоро ли разрешишь? – как-то взмолилась Матрёна, качая Стёпушку.

Старуха оторвалась от своих трав, строго взглянула на Матрёну и недовольно проворчала:

— Подождёшь ещё немного, не переломишься! Не ведьма ты ещё, Матрёна! Сил ещё у тебя мало для такого!

Матрёна вздохнула, но спорить с упрямой старухой не стала, всё же ей лучше знать, когда провести обряд и отдать ведьмину силу.

* * *

Дни в избушке у Большой горы пролетали один за другим. Весну-красну незаметно сменило жаркое лето. Теперь почти каждый день Матрёна с Упырихой ходили за травами вместе. Матрёна научилась кланяться и говорить с лесом, научилась получать согласие трав на сбор.

— Ежели трава не согласна, её срывать нельзя, а если не послушаешься и сорвешь, то потом она навредит тебе. Да так навредит, что с лавки встать не сможешь! Травы капризны, от того и сильны, – так учила Матрёну Упыриха.

Детей Матрёна всегда брала с собой – одного крепко приматывала отрезом ткани к груди, а другого – к спине. Сыновья не капризничали, всё больше спали, согреваемые теплом материнского тела.

Однажды, когда Матрёна с Упырихой уже возвращались домой с собранными травами, старуха сказала:

— Завтра с утра вымойся хорошенько в роднике, да натрись заговорённой солью. Ведьмин обряд буду с тобой проводить по вечеру, когда детей спать уложишь.

У Матрёны загорелись глаза. Она обернулась к Упырихие и радостно кивнула. Но старуха лишь пуще нахмурила брови.

— Дело это мудрёное и нескорое. Одним махом не делается. Буду неделю силушку свою из себя вытягивать да в тебя её, родимую, загонять.

— Хорошо, бабушка, я уж давно готова, – радостно ответила Матрёна, предчувствуя скорую месть свёкру.

Упыриха вновь строго взглянула на Матрёну и скрылась в избушке, а Матрёна остановилась у крыльца, понюхала собранные травы и подняла лицо к небу, которое висело высоко-высоко над старенькой избушкой и Большой горой.

— Как же хорошо! Как хорошо! – прошептала Матрёна. – А избавлюсь от Кощея, будет ещё лучше!

Из леса вдруг послышался тревожный крик сойки, и улыбка сошла с лица Матрёны. Она поёжилась, почувствовав, как от леса тянет вечерней прохладой. Снова на неё накатило беспокойное чувство, показалось, что кто-то смотрит за ней, прячась за деревьями. Матрёна взяла корзинку с травами и поспешно вошла в избушку.

* * *

На следующее утро Матрёна всё сделала так, как ей велела Упыриха. Она тщательно вымылась, натёрлась заговорённой солью, которую дала ей ведьма ещё с вечера. Накормив детей, Матрёна уселась у окна и стала ждать вечера. Сегодня ей нельзя было работать и даже выходить на улицу, так наказала Упыриха. От безделья в голову лезли разные мысли. Чтобы хоть как-то отвлечься от них, Матрёна попросила ведьму рассказать ей о матери.