Книга Черная рябь, страница 130 – Екатерина Шитова

— Игнат, да у тебя жар! Простудился ты, захворал!

Мужчина снова глухо застонал и прикрыл глаза от бессилия.

— Догулял на своей Красной горке и простыл! – с укором сказала Василиса, но потом добавила: – Ничего, я тебя сейчас салом разотру да на тёплую печь положу. Вмиг оправишься. Печь все болезни вытягивает.

О последнем Василиса знала не понаслышке. Она напоила Игната тёплой водой и принялась выхаживать его так, как мать не раз выхаживала её в детстве. Целую неделю Василиса заботилась о муже, днями и ночами сидела возле него. Она протирала его кожу тёплой водой, вливала в рот по каплям травяные отвары, когда ему становилось совсем худо. Игнат то спал, тяжело дыша, то метался в бреду, крича на весь дом:

— Василиса! Василиса! Не уходи!

Кого он звал? Он звал ту, которая в лесу свела его с ума своей жаркой страстью. Ту, которая околдовала его томным взглядом, окутала длинными чёрными кудрями, опутала нежными руками. Игнат звал вовсе не жену, он звал ту, другую, без которой отныне не мог жить и дышать. Но Василиса, ничего не подозревая об измене, брала мужа за руку и шептала на ухо:

— Я тебя не брошу! Я здесь, рядом. Ты же мой наречённый супруг – перед Богом и перед людьми. Куда же мне от тебя идти? Некуда! Хотела сбежать, да не вышло, не позволили. Мать кожу мою жабью в сырую землю закопала, так что никуда мне теперь от тебя не деться, Игнат. Меня к тебе будто нитками пришили.

Вытирая непрошенные горячие слёзы, Василиса затягивала песню, подбирая слова на ходу:

Василиса знала, что Игнат не вспомнит потом ни её слов, ни тоскливых песен, а если и вспомнит, то наверняка сочтёт бредом, поэтому говорила и пела всё, что долгое время копилось в душе. И от этого ей становилось легче, будто постепенно невидимый груз падал с плеч.

Игната лихорадило целую неделю, а потом болезнь начала потихоньку отступать. Он пришёл в себя и начал понемногу есть – Василиса кормила его с ложки тёплым бульоном, поила парным молоком. С каждым днём Игнату становилось всё лучше, и вскоре он уже смог встать с постели, а когда в ноги и руки вернулась сила, он не стал засиживаться дома и пошёл на работу.

— Обождал бы ещё пару дней. Куда спешить? Не горит ведь, – сказала Василиса.

В голосе её прозвучало волнение, но Игнат не заметил этого. За те дни, пока он лежал в постели, он понял, что больше не может даже смотреть на настоящую Василису. Она ему не нужна – холодная, бесчувственная, неласковая. И забота её не нужна! Он смотрел на жену, когда она суетилась на кухне, готовя ему бульон или похлёбку, и ничего больше не чувствовал. Все былые чувства к ней испарились, в душе была пустота, с которой Игнат не хотел, не мог мириться. Жена стала ему не мила.

Он изнемогал от желания вновь увидеть ту Василису, которая с первого взгляда была похожа на его жену. Когда Игнат вспоминал ласки и поцелуи на лесной опушке, его вновь бросало в жар, к щекам приливала кровь и тело начинало дрожать. Это было изматывающее наваждение. Он заболел той другой Василисой, только от этой любовной лихорадки не спасут ни травы, ни примочки. Игнат сгорал от желания вновь увидеть загадочную девушку, но не знал, где её искать.