Книга Черная рябь, страница 114 – Екатерина Шитова

* * *

Несколько дней Иринушка ходила сама не своя, думала тяжёлые думы и плакала. А потом открыла свой сундук, достала пуховую шаль, которую берегла для приданого дочери и, тяжело вздохнув, положила её в корзинку. После этого она кликнула Василису. Та прибежала с кухни, вытирая руки о фартук.

— Чего тебе, маменька? – нетерпеливо спросила она. – У меня каша на плите томится, как бы не подгорела.

Иринушка строго взглянула на неё и проворчала:

— Подождёт твоя каша! Собирайся! К ведьме Матрёне сейчас пойдём!

Василиса нахмурилась, лицо её вмиг стало недовольным. Она прекрасно помнила, как мать водила её, маленькую, в соседнюю деревню, помнила пронзительный и пугающий взгляд тёмных глаз странной женщины. А ещё Василиса помнила снадобье, от одной капли которого она становилась сонной и вялой, будто больной. Она ещё раз обтёрла руки о фартук и подошла ближе к матери.

— Это ещё зачем?

— А затем! – зло прошипела Иринушка, схватив дочь за руку. – Знаю я, чем ты по ночам занимаешься! Совсем уж одурела со своими жабами!

Василиса переменилась в лице, покраснела, заморгала растерянно.

— Ты… Ты… Так ты всё видела? – спросила она. – И отец тоже всё знает?

Иринушка покраснела от злости и изо всех сил дёрнула дочь за руку.

— Отец не знает. Может и зря… Отцовского кулака на тебя нет, Василиска! Не бил тебя, жалел, и вот что из того вышло!

Женщина насильно вытащила дочь из дома. Василиса не сопротивлялась – шла покорно следом за матерью, опустив голову. Иринушка одной рукой сжимала изо всех сил её холодную ладонь, а другой вытирала слёзы.

— Ну чего тебе опять неймётся? Ведь так хорошо, так спокойно жили!

Василиса молчала. Иринушка и не ждала от неё ответов, она хотела скорее добежать до дома ведьмы Матрёны и попросить у неё того самого заветного зелья. Помогло в детстве – поможет и сейчас!

* * *

Но Матрёны дома не оказалось. Иринушку с Василисой встретил на пороге седой, но статный мужчина. Взгляд его был властный и суровый.

«Яков Афанасьич, Матрёнин муж, а до того он был ей свёкром!» – подумала про себя Иринушка.

— Яков Афанасьич? Здоровьица! А мы к Матрёне пришли с просьбой, – громко сказала она.

Мужчина прищурился, пристально осматривая обеих женщин. Взглянув на Василису, он явно оживился, лицо его расплылось в масляной улыбке.

Потом он нехотя перевёл взгляд на Иринушку.

— Матрёны до поздней ночи не будет. Но вы заходите, гостями будете! Как раз квас из погреба достал. Как чувствовал, что вы пожалуете! Пойдёмте, напою вас холодненьким с дорожки! По вам видно, что долго шли. Устали, наверное?

Взгляд Якова Афанасьича снова остановился на лице Василисы, а потом скользнул ниже и замер на высокой девичьей груди. Девушка, почуяв неладное, смущённо спряталась за спину матери.

— Вон у вас какая девка! На выданье! Сосватана уж, поди?

Иринушка смущённо улыбнулась, заморгала растерянно, не ожидав такого тёплого приёма.

— Нет, мы со свадьбой не торопимся. Пусть дочь ещё при нас поживёт.

Яков Афанасьич причмокнул губами и прошёл в дом. Иринушка, взяв Василису за руку, последовала за ним.

— А у нас с Матрёной сыновья. Младший хил да слаб, а вот старший силён, как медведь! – хвастливо проговорил мужчина, разливая по чашкам холодный квас.

— Сыновья – гордость отца! – несмело поддакнула Иринушка.