Книга Райская обитель, страница 8 – Екатерина Шитова

— Я стремлюсь к счастью, – ответил я, уставившись в свой бокал, на дне которого плескались остатки вина.

— Стремиться к счастью можно всю жизнь. Гораздо важнее – чувствовать его, наполнять счастьем каждый день.

— Это невозможно, – яростно выпалил я, – невозможно быть счастливым каждую минуту!

— Это возможно, Филипп. Ты сам убедишься в этом, когда попадешь в Райскую обитель.

Дядя позвонил в звонок, и в дверях появилась Серафима.

— Ангел мой, плесни нам с Филиппом целебной настойки.

Серафима достала с полки бутылку из тёмного стекла и налила прозрачную жидкость в две рюмки.

Мы с дядей чокнулись и выпили залпом обжигающую горло настойку. Я судорожно вздохнул, почувствовав во рту пряный травяной аромат.

— Эта настойка из Райской обители. Улучшает сон, будешь сегодня спать, как младенец.

Я не обратил внимания на его слова, меня сейчас волновало совсем другое.

— Какова цель моей поездки туда? – спросил я, пытаясь, если не переварить, то хотя бы просто проглотить все услышанное.

— Узнать секрет счастья. Его можно выведать только у тех, кто владеет им. Ты проведёшь в Райской обители ровно шесть дней. Этого хватит, чтобы понять суть счастья и счастливого существования. Вернешься из обители и получишь договор на наследство. Вот и все мое условие.

Дядя взял с чайного столика толстую сигару и закурил её.

Райская обитель, секрет счастья… Все это звучало как-то странно. Я смотрел на дядю Рудольфа – лицо его было абсолютно спокойным, в глазах отражался огонь камина, и это наполняло их теплом и любовью. Рядом с нами вдруг снова появилась Серафима, она вошла так бесшумно, как будто и вправду была не человеком, а бестелесным призраком.

Серафима налила нам горячего чая, разбавила его молоком. Первую чашку она подала дяде, а вторую – мне. Я смотрел на нее, ожидая, что она посмотрит на меня в ответ или даст знак, но Серафима настойчиво отводила глаза в сторону.

— Если же ты по каким-либо причинам не захочешь или не сможешь ехать в Райскую обитель, Филипп, – сказал дядя, и я вздрогнул от звука его голоса, который прозвучал громче, чем прежде, – что ж, я приму и такое твоё решение. Но тогда и наследство свое оставлю другому человеку. Серафиме.

Дядя Рудольф обернулся к девушке. Серафима же от услышанного выронила из рук серебряный поднос, и он с грохотом упал на пол. И она, и я обратили на дядю изумленные взгляды. А он засмеялся, видимо, наши растерянные лица его сильно порадовали.

— Вы сейчас очень забавно выглядите, но я не шучу.

— Мне ничего не нужно, Рудольф Аристархович, вы знаете, я и так перед вами в долгу… – прошептала Серафима и из глаз ее выкатились две прозрачные слезинки.

Дядя Рудольф положил сигару, отпил из своей чашки, поставил ее на стол и поднялся.

— Не переживай, дитя мое, тебя я в любом случае не забуду. Слишком уж доброе и чистое твое сердце. А вот насчет тебя, Филипп… Завтра утром буду ждать твой ответ, а сейчас пора спать.

Я кивнул в ответ, и дядя протянул руку Серафиме, которая по-прежнему стояла рядом с лежащим на полу подносом и сказал ей:

— Проводи меня до спальни, ангел мой.

* * *

Несмотря на обещанный дядей сон младенца, всю ночь меня мучили кошмары. Я проснулся сам. За окном уже брезжил рассвет, его холодные розовые лучи проникали в комнату и отражались от позолоты, которой были покрыты стены. Казалось, вся комната светилась от этого.